Последняя ложка сахара

Экспресс мчался сквозь звёздную пустоту, оставляя за кормой хвост из сияющих пылинок. В вагоне-гостиной царил хаос, но хаос уютный, почти домашний. Март 7 сидела на полу, окружённая пакетами с сахаром — белыми, жёлтыми, розовыми и даже синими. Она щёлкала камерой, пытаясь запечатлеть «идеальный кадр сахарного нашествия», как она это называла. — Март, если ты не уберёшь эту синюю гадость со стола, я буду вынужден выбросить её в открытый космос, — проворчал Дань Хэн, пытаясь протиснуться к своему креслу с книгой. — Ни за что! Это — «Сахар космической клубники», его добывают на Небуле-12! — возразила Март, поднимая сияющий пакет. — Химеко, скажи ему! Химеко, стоя у кофемашины, с улыбкой помешивала свежую чашку. Пар от кофе поднимался вверх причудливыми спиралями, почти ощутимо мерцая. — Дань Хэн прав в одном: разводить бардак в гостиной не стоит, — мягко сказала она. — Но твой энтузиазм, Март, достоин награды. Кто хочет попробовать «Тройной галактический эспрессо» с новой партией сахара? Дань Хэн вздохнул, закрыл книгу и сел за стол. Март тут же бросила фотоаппарат и подбежала к Химеко, запрыгивая на стул. — Я! Только сделай мне с сиропом! Вон с тем, розовым! — У нас есть розовый сироп? — удивилась Химеко, заглядывая в шкаф. — Был. Я его использовала для вчерашних снимков. Получилось очень красиво! — Март гордо подняла подбородок. — Если хочешь, могу показать, как сахарные кристаллы преломляют свет звёзд в объективе... — Лучше просто налей кофе, — перебил её Дань Хэн, но в его голосе не было злости. Только лёгкая усталость и, возможно, скрытое тепло. Химеко разлила кофе по трём кружкам — одной высокой, с рисунком паровоза, для Март; одной строгой, чёрной, для Дань Хэна; и своей любимой чашке цвета тёмного шоколада. Потом добавила сахар — белый для себя, розовые кубики для Март и один кусочек синего — для Дань Хэна. — Я не просил синего, — нахмурился тот. — Попробуй. У него вкус ветивера и холодного космоса. Я купила эту партию на станции, пока вы с Март спорили о погрузчике. Дань Хэн недоверчиво взял кружку, сделал глоток. Его глаза чуть расширились. Помолчав, он кивнул. — Приемлемо. Март фыркнула в свою кружку, поднимая розовую пену. — «Приемлемо» — это высшая похвала от тебя! Химеко, ты гений! Они пили кофе втроём, пока за окнами проплывали бесконечные просторы космоса. Март задумчиво крутила чашку в руках. — Знаете, а ведь всё могло пойти не так, — вдруг тихо сказала она. — Если бы не наш сахар... если бы мы не поехали... не встретили того курьера... — Но мы поехали, — перебила её Химеко. — И всё закончилось хорошо. Сахар на месте, ты сделала сотню фотографий, Дань Хэн не заперся в архиве до конца недели. — И я попробовал синий сахар, — сухо добавил Дань Хэн, но уголки его губ дрогнули. Март улыбнулась, снова схватила камеру. Сделала кадр: чашки на столе, остывающий кофе, тёплый свет ламп. Потом повернулась к окну, где звёзды сливались в туманные дорожки. — Эй, а может, на следующей станции мы найдём новый сорт сахара? — её глаза загорелись. — Говорят, на Астероид-Глюк есть чёрный кристаллический, с эффектом карамели. Нам нужно его попробовать! Дань Хэн уронил голову на стол. — Только не говори мне, что это будет «Сахарная катастрофа 2». — Это будет «Рейд за чёрным золотом»! — поправила его Март, щёлкая камерой. — Химеко, ты со мной? Химеко залпом допила свой эспрессо и улыбнулась, глядя на бесконечные звёздные пути, вновь распахивающиеся перед их Экспрессом. — Предложи это через пару дней. Когда я восполню запас кофе... и терпения. Эхо смеха разнеслось по вагону, и поезд летел дальше, унося трёх героев к новым, сладким приключениям.