Глава 2. Второй блок

Утро над кратером Л'Манберга было серым и тяжёлым, как свинец. Пепел ещё не осел — он висел в воздухе мелкой взвесью, забивая лёгкие запахом гари и сожжённых надежд. Томми сидел на краю обрыва, свесив ноги над пустотой, и смотрел на два камня, которые они с Техноблейдом поставили вчера. Свои — кривой, обломанный булыжник, и его — ровный, чёрный, обсидиановый блок, который мерцал в тусклом свете, словно зрачок мёртвого великана. — Техноплейд не придёт, — буркнул Томми в пустоту. — Конечно не придёт. Он поставил свой камень и ушёл, как настоящий мужик. А ты тут сидишь, как дурак, и ждёшь… Он замолчал, услышав шаги. Хруст гравия, ритмичный, тяжёлый — такой шаг мог быть только у одного человека. Из-за искорёженного остова старой башни вышел Техноблейд. На плече он нёс большой мешок, из которого торчали деревянные доски и моток верёвки. Остановился в трёх шагах от Томми, сбросил ношу на землю и молча принялся развязывать узлы. — Ты… ты пришёл, — выдавил Томми, вскакивая на ноги. — Думал, ты свалил навсегда. — Я сказал, что построю что-нибудь, — ответил Техноблейд, не поднимая глаз. — Анархист держит слово. Даже если слово было брошено ветру. Томми хотел съязвить, но передумал. Вместо этого он подошёл ближе и заглянул в мешок. Там были доски, железные слитки, стекло — целый арсенал для строительства. Обычных вещей, не оружия. — Это всё… для дома? — спросил Томми, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Для убежища, — поправил Техноблейд. — Здесь нет домов. Есть только место, где можно переждать бурю. Если буря опять придёт. Он вытащил первый брусок дуба и положил его рядом с обсидиановым блоком. Томми нахмурился. — Эй, я думал, мы строим вместе! А ты опять всё сам, как всегда. Ты думаешь, я беспомощный щенок? Техноблейд медленно поднял голову. В его красных глазах мелькнуло что-то похожее на усталую усмешку. — Ты щенок, который пережил пять войн. Если ты хочешь строить — строй. Но не мешайся под ногами. Томми фыркнул, но взял из мешка доску и принялся очищать её от коры. Они работали молча. Солнце медленно поднималось над кратером, разгоняя туман. Сначала стены росли криво — Томми забывал про уровни, и Техноблейду приходилось перекладывать блоки. Но постепенно ритм вошёл в привычку: Томми подавал материал, Техноблейд укладывал, и молоток отбивал дробь по дереву. К полудню у них был каркас небольшого строения — три стены и крыша наполовину. Томми остановился, вытер пот со лба и вдруг спросил: — Техноблейд… зачем ты на самом деле вернулся? Не говори про анархию и обещания. Я знаю, ты мог уйти в тундру и никогда не смотреть сюда. Тишина повисла тяжёлая, как тот самый обсидиан. Техноблейд долго смотрел на свои руки, испачканные древесной смолой. Потом тихо произнёс: — Потому что разрушать легко. А жить с тем, что разрушил — тяжело. Иногда хочется поставить что-то, что не сгорит в следующем пожаре. Томми отвернулся, чтобы Техноблейд не увидел, как у него задрожали губы. Он взял ещё одну доску и прибил её к балке. — Тогда давай поставим так, чтобы не сгорело, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Давай, — ответил Техноблейд. И они продолжили строить. Второй блок лёг на первый, третий на второй — и кратер постепенно переставал быть просто ямой. Он становился чем-то новым. Может быть, не Л'Манбергом. Может быть, просто местом, где двое людей, уставших от войны, пытались вспомнить, что такое мир.