Глава 4: Дом, где живут чудеса

Лагерь утопал в лучах закатного солнца, когда Шэдоухарт, сидя на перевёрнутом ящике, пыталась причесать Нокс. Кошка, наглая и пушистая, извивалась ужом, норовя цапнуть хозяйку за палец. — Сиди смирно, — проворчала жрица, но в голосе не было злости. — Ты вся в репьях. Опять лазала в кусты за совёнком? Нокс фыркнула, словно говоря: «А ты бы не лазала?». Из кухни донеслось шипение и запах горелого. Гейл выскочил наружу, кашляя и размахивая полотенцем. — Всё под контролем! — крикнул он, заметив взгляд Шэдоухарт. — Лёгкое задымление. Я экспериментировал с новым рецептом… — Ты взорвал сковороду, — констатировала Карлах, выходя из своей палатки с топором на плече. Она ухмыльнулась. — Я слышала этот звук за милю. — Это был творческий взрыв! — возразил Гейл, но его щеки покраснели. Совиный медведь, которого все звали просто Медвежонок, лежал в центре лагеря, раскинув лапы и довольно урча. Рядом с ним, свернувшись клубочком на его мохнатом боку, спала Нокс. Карлах подошла и погладила зверя по голове. — Смотрите, — сказала она тихо. — Они как брат и сестра. — Или как два разрушителя, — хмыкнула Шэдоухарт, но улыбнулась. — На прошлой неделе он притащил овцу. На этой — разнёс забор. Что дальше? Дракона? — Дракон был бы крут, — мечтательно протянула Карлах. — Нет, — твёрдо сказала Шэдоухарт. — Никаких драконов. Мой бюджет этого не выдержит. Гейл подошёл к ним, вытирая руки о фартук. — Знаете, я думал, что после победы над Абсолютом наша жизнь станет спокойной. Размеренной. Скучной, если честно. — Скучной? — переспросила Карлах. — С тобой? С нами? С этим? — она кивнула на Медвежонка, который вдруг чихнул, и из его носа вылетело облачко искр. — Вот именно, — Гейл улыбнулся. — Я понял, что покой — это не когда всё тихо. Покой — это когда ты знаешь, что рядом есть те, кто прикроет спину, даже если ты случайно поджёг палатку. — Или если твой питомец сожрал весь запас провизии, — добавила Шэдоухарт. — Или если ты решил устроить гонки на совиных медведях, — подмигнула Карлах. — Мы не будем это обсуждать, — быстро сказала Шэдоухарт. Солнце почти село. Карлах разожгла костёр, и языки пламени заплясали, отбрасывая тени на лица друзей. Гейл принёс тарелки с ужином — на этот раз без взрывов, только лёгкий запах дыма. Медвежонок поднял голову, принюхался и тяжело перевалился поближе к огню, чуть не сбив Нокс. Кошка возмущённо мяукнула, но тут же запрыгнула обратно, устроившись у него на спине. — Знаете, — сказала Шэдоухарт, принимая тарелку, — я думала, что свобода — это когда ты одна. Никого не ждёшь, ни за кого не отвечаешь. Но оказалось… — она запнулась, подбирая слова. — Что? — спросила Карлах. — Что свобода — это когда ты можешь быть собой. И когда рядом есть те, кто принимает тебя такой. Даже если ты притащил в дом кошку, которая дружит с медведем. — И даже если ты взрываешь кухню, — добавил Гейл. — И даже если у тебя вместо сердца — адский двигатель, — тихо сказала Карлах. Повисла пауза. Медвежонок зевнул, обнажив острые зубы, и положил голову на лапы. Нокс замурлыкала. — За это и выпьем, — Гейл поднял кружку. — За наш шумный, безумный, разорительный дом. — За дом, — эхом отозвались Шэдоухарт и Карлах. Они сидели у костра, пока звёзды не усыпали небо. Где-то вдалеке завыли волки, но здесь, в лагере, было тепло и безопасно. Медвежонок засопел, Нокс свернулась клубочком у него на животе, а трое героев смотрели на огонь, зная, что завтра будет новый день. И новый хаос. И это было прекрасно.