Глава вторая: Снежные ангелы

На следующее утро Папирус выбежал во двор первым, размахивая руками, словно дирижёр оркестра. — Великий Папирус должен доказать, что его снег — лучший снег на поверхности! — объявил он, глядя на груду белых хлопьев, наметённых за ночь. — Я создам самую грандиозную скульптуру! Санс лениво выполз на крыльцо, закутавшись в клетчатый шарф. — О, это будет костяная работа, — прокомментировал он, зевая. — Буквально. Фриск вышел следом, кутаясь в куртку. — А что ты хочешь слепить? — спросил ребёнок. — Свою голову! — гордо заявил Папирус. — Огромную, величественную, чтобы все знали: Папирус не только талантлив, но и снежногениален! Санс усмехнулся: — Надеюсь, у тебя хватит снега на уши. Папирус не обратил внимания на подкол. Он принялся катать снежный ком, напевая мелодию из старой игры. Фриск помогал, поднося снег, а Санс уселся на скамейку, делая вид, что наблюдает за процессом с профессиональным интересом. Через час во дворе возвышалась огромная голова — с двумя глазницами, широкой улыбкой и даже намёком на нос. Папирус отошёл назад, оценивая творение. — Идеально! — воскликнул он. Но едва он сказал это, как верхняя часть головы — макушка — поехала вбок, а затем и вовсе рухнула вниз, разбившись на тысячи снежных осколков. — НЕТ! — Папирус упал на колени. — Моя шедевральная голова! Санс подошёл, почесал череп. — Ну, теперь она выглядит более… современно. Абстрактный снег. Фриск грустно посмотрел на разрушенную скульптуру. — Может, попробуем что-то другое? — предложил ребёнок. — Например, снежных ангелов. — Снежных… ангелов? — Папирус поднял голову. — А это что, боевая техника? — Нет, это когда ложишься на снег и машешь руками и ногами, чтобы остался след, похожий на крылья, — объяснил Фриск. — Это весело. Папирус задумался. — Если это делают ангелы, то, значит, это небесное занятие! Великий Папирус согласен. Он тут же рухнул на спину, раскинув руки и ноги. — Смотрите! Я делаю ангела-скелета! Санс вздохнул, но тоже лёг рядом. — Ладно, если уж Папирус решил стать ангелом, то я буду ангелом-хранителем своей лени. Фриск засмеялся и лёг с другой стороны. Все трое задвигали конечностями, оставляя на снегу фигуры. — У меня получилось! — закричал Папирус, вскакивая. — Но мои крылья какие-то кривые. — Это потому что ты шевелил руками слишком быстро, — сказал Фриск. — Надо плавно. Санс не вставал. — А я полежу ещё. Тут мягко. Фриск помог Папирусу сделать ещё одного ангела, уже аккуратнее. На этот раз получилось почти симметрично. — ОТЛИЧНО! — Папирус был счастлив. — Теперь я ангел снега! А ты, Санс, просто лежебока. — Я ангел горизонтального отдыха, — поправил Санс. Они пролежали в снегу ещё полчаса, глядя, как с неба падают новые хлопья. Папирус вдруг тихо сказал: — Снег на поверхности… он не хуже подземного. Просто другой. — И тоже твой, — добавил Фриск. — Да, — просиял Папирус. — Потому что я — Папирус, и теперь весь снег мира — мой! Санс хмыкнул: — Только не вздумай забирать мой участок. Я там ангела нарисовал. Они рассмеялись, и снег продолжал идти, укутывая маленький двор в белую тишину.