Глава 1: Мост и ворота

Серый туман полз над Зелёным Зубцом, цепляясь за каменные быки моста. Девушка в грубом шерстяном плаще остановилась на середине переправы, глядя вниз, где вода с рёвом разбивалась о сваи. Река вздулась от зимних дождей, пенилась, будто злилась на то, что её сдавили в узкое горло между башнями. «Близнецы», — подумала она, поднимая голову. Две массивные башни, соединённые крытой галереей, смотрели друг на друга, как близнецы, которых рассорило время. Замок Фреев меньше всего походил на крепость — скорее на жирного паука, что раскинул лапы-мосты по обе стороны реки. Девушка поправила капюшон, сильнее надвинув его на лицо. Волосы, которые она перекрасила в тусклый мышиный цвет, были коротко острижены — так они меньше выдавали чужачку. Лицо она сменила у одной из младших сестёр в Доме Чёрного и Белого: широкие скулы, бледная кожа, карие глаза без блеска. Теперь её звали Лара — сирота из Долины, ищущая службы. У ворот стражи не было. Тяжёлые дубовые створки стояли приоткрытыми, словно замок уже не ждал гостей. Девушка шагнула внутрь, и сразу же запахло сыростью, старым тростником и чем-то кислым — словно здесь давно не выветривали запах предательства. Во дворе было пусто. Только кучка кур копошилась в грязи, да на ступенях главной башни сидел тощий пёс, который лениво посмотрел на неё, зевнул и уронил голову на лапы. — Ты кто? — спросил голос откуда-то сбоку. Девушка повернулась. Из дверей кухни вышел старик — сгорбленный, в засаленном переднике, с серой щетиной на щеках. Он вытирал руки о тряпку, но взгляд его был цепким, как у человека, привыкшего подмечать лишнее. — Меня звать Лара, милорд. Ищу службу. — Милорд? — старик хмыкнул. — Здесь милордов больше нет. Я — стюард, зови Кив. А к чему тебе служба в такой дыре? — Слышала, что нужны руки. Умею стряпать, убирать, шить. Старик подошёл ближе. Его глаза скользнули по её лицу, по плащу, по грубым башмакам, а потом задержались на поясе, где за пояс был заткнут короткий нож в простых кожаных ножнах. — Нож у тебя, — сказал он, не спрашивая. — Метам что-то? — Для овощей, — ответила она спокойно. — И на случай волков. Говорят, зима злая будет. Кив не отводил взгляда от ножа. В его глазах мелькнуло что-то — не то узнавание, не то страх, — но он моргнул и уставился на её руки. Руки были маленькие, с короткими пальцами, натруженные, но тонкие, с длинными сухожилиями. — Сними капюшон, — велел он. Она послушно стянула капюшон. Лицо у неё было простым, некрасивым, скуластым, а волосы мышиного цвета торчали в разные стороны. И всё же стюард смотрел, словно пытался разглядеть под этой личиной другую. — Откуда ты, Лара из Долины? — Из города у Лунных гор. Разорили. — Она пожала плечами, играя роль легко. — Пришлось уйти. — А нож, говоришь, для овощей? — Он вдруг улыбнулся, но улыбка вышла жалкой, как старая рана. — Ладно. Работа есть. Иди за мной. Он повернулся и заковылял к внутренней лестнице. Девушка пошла следом, краем глаза отмечая, где стоят стражники (их было двое, и оба дремали), где вход в покои (закрыт), и что за дверьми слева слышны чьи-то голоса. На втором пролёте Кив остановился, опираясь на перила. — В замке почти никого не осталось, — сказал он, глядя в стену. — Со смерти старого лорда… — он запнулся. — После Красной свадьбы многие уехали. Кто умер, кто повесился, кто сбежал. Теперь тут только мы с кухаркой да десяток слуг. И ещё один. — Ещё один? — эхом отозвалась девушка. Кив обернулся, и взгляд его стал твёрже. — Тот, кто тебя наймёт. Если он захочет тебя видеть. Он не любит чужаков. Девушка ничего не ответила. Она опустила глаза, изображая покорность, но в душе её застучало глухое возбуждение. Она продолжила список. Фреи почти все мертвы — её рука, её яд, её сталь. Остался один. Тот, кто открыл ворота в ночь Красной свадьбы. Нет имени в списке, но есть зацепки, доставшиеся от старых писем, найденных в руинах Харренхола. Старый стюард двинулся дальше, и она последовала за ним вверх по скрипучей лестнице в башню, где пахло плесенью и забытой кровью.