Глава 2: Отражение

Матч начался не с привычного свистка, а с гнетущей тишины, нарушаемой только шелестом искусственной травы под шиповками. Исаги стоял на своей позиции, чувствуя, как адреналин смешивается с холодным потом на висках. Напротив него, в центре поля, застыла фигура одиннадцатого номера — того самого игрока, чьё поле зрения показалось ему почти сверхъестественным. Команда выбывших не выглядела сломленной; напротив, в их глазах горела та же одержимость, что и у любого эгоиста Blue Lock. — Эй, Исаги! — раздался сбоку весёлый голос Бачиры. — Чего застыл? Думаешь, у этого призрака есть карта местности? — Нет, — тихо ответил Исаги, не сводя глаз с одиннадцатого. — Он не просто видит поле. Он видит нас. Каждого. Словно мы — фигуры на шахматной доске. Бачира хмыкнул и сделал ложный рывок влево, чтобы получить мяч. Первая атака началась. Рёв трибун — если так можно назвать десяток скамей с тренерским штабом — смешался с шумом ветра. Исаги рванул в штрафную, ожидая паса от Бачиры. Но в последний момент мяч перехватил невысокий защитник выбывших — тот самый, одиннадцатый. Он развернулся корпусом на 180 градусов, не глядя, и отдал точный пас на фланг, где уже бежал его товарищ. — Чёрт! — выдохнул Исаги, разворачиваясь для прессинга. Но одиннадцатый не убегал. Он стоял полубоком, словно ожидая, что кто-то осознает его замысел. Исаги инстинктивно посмотрел на его ноги — и увидел, как тот едва заметно смещает вес. За мгновение до того, как мяч вернулся обратно, Исаги уже начал движение туда, где должен был оказаться пас. Но одиннадцатый не отдавал пас на пустую точку — он отдал его туда, где Исаги только что стоял. Мяч пролетел мимо. — Он читает меня, — прошептал Исаги, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. — Не просто мои движения. Мои решения. Бачира подбежал ближе, тяжело дыша. — Этот парень — машина. Но машины ломаются, если дать им не те данные. Давай, Исаги! Я запутаю его дриблингом, а ты — спрячься в слепой зоне. Исаги кивнул. Они разыграли комбинацию: Бачира ушёл вправо, раскачивая защиту дикими финтами, а Исаги сместился в центр, к границе штрафной. Когда мяч пришёл к нему, он принял его на грудь и, не опуская на газон, развернулся для удара. Но одиннадцатый был уже там. Он не блокировал — он просто стоял на пути, не давая Исаги разогнаться. Их взгляды встретились. На секунду Исаги замер, увидев в его глазах ледяное спокойствие. — Ты видишь только то, что я показываю, — негромко сказал одиннадцатый так, что только Исаги услышал. — А я вижу то, что ты даже не решил. Исаги попытался переиграть его, отдав пас назад, но одиннадцатый уже смещался к линии перехвата. Мяч снова ушёл к соперникам. На табло горели секунды, счёт оставался нулевым, но каждый розыгрыш стоил сил. К концу первого тайма Исаги чувствовал, что его логика даёт трещину. Он привык «пожирать» чужие стратегии, но здесь его собственная стратегия была съедена на корню. В перерыве Бачира сидел на скамейке, смеясь. — Ого! Ты нашёл кого-то страшнее меня? — он ткнул Исаги локтем. — Это круто. Не противно, а круто. Значит, можно вырасти выше. Исаги вытер пот с лица. — Он не просто одарён. Он использует что-то другое. Какое-то чутьё, как у Эго... но глубже. Если я не пойму, как он мыслит, мы проиграем. — Тогда пойми, — улыбнулся Бачира, вставая. — Ты же Исаги. Ты слопал всех вокруг. Слопай и его. Исаги посмотрел на поле, где одиннадцатый номер уже стоял на своей половине, не глядя на соперников. Он показался Исаги не врагом, а отражением — зеркалом, в котором он видел не только свои ходы, но и свои слабости. Второй тайм обещал быть самым тяжёлым в его карьере. — Хорошо, — тихо сказал Исаги, сжимая кулаки. — Тогда я стану тем, кого ты не сможешь предсказать. Свисток возвестил начало второй половины матча.