Глава 3. Септа без света

Алисента вскрыла письмо дрожащими руками. Воск — зелёный, печать Драконьего Камня — треснул под нажимом её пальцев. Она читала строки снова и снова, пока слова не начали расплываться перед глазами. Встреча. Без охраны. Одна. Королева подошла к окну Мелочной галереи. Солнце садилось за Штормовые земли, окрашивая небо в ржавый багрянец — цвет крови, цвет драконьего огня. Она сжала пергамент так, что он смялся. Безумие. Чистое безумие. Её — королеву Семи Королевств — просят тайно встретиться с наследницей, которую она же помогла лишить законных прав. Или которую эти права пытались отнять. Алисента уже не знала, во что верить. — Ваша милость? — мейстер Орвиль стоял в дверях, держа в руках новый лист бумаги. — Ответ будет? Алисента обернулась. Взгляд её был пуст. — Будет. Но не сейчас. Приди на закате. Когда мейстер ушёл, она опустилась на колени перед статуей Семерых. Септа погружалась в сумерки. Тени от свечей плясали по каменным лицам, и Алисенте казалось, что Мать глядит на неё с укором. Она молилась. Не о победе — о том, чтобы хватило смелости сделать хотя бы один шаг, не ведя за собой армию. На закате она написала три слова: «Завтра. Полуночный колокол. Забытая септа на Перекрестке». И отдала письмо Орвилю, не глядя ему в глаза. --- Рейнира ждала у алтаря, когда скрипнула дверь. В руке у неё был кинжал — на всякий случай. Но когда в проёме показалась высокая фигура в сером плаще, она убрала оружие за пояс. Алисента вошла, откинула капюшон, и в полумраке септы их взгляды встретились. Ни одна не улыбнулась. — Ты пришла, — сказала Рейнира. Голос её звучал глухо, как эхо в пустом склепе. — Ты оставила мне выбор? — Алисента шагнула вперёд. — Я могла бы не прийти. Но тогда твой дракон сжёг бы полкоролевства, прежде чем я успела бы прочесть молитву. — Мой дракон не трогает детей. Ни твоих, ни моих. Алисента горько усмехнулась. — Дети вырастают. Им вручают мечи и короны. А потом они становятся тем, что мы в них вложили — или тем, что мы не смогли уберечь. Рейнира подошла ближе. Между ними было не больше трёх шагов — расстояние удара, или объятия, или прощания. — Почему ты написала мне, Алисента? Ты могла просто сидеть в Красном Замке и ждать, пока твой отец развяжет войну. Зачем это письмо? — Потому что я устала смотреть в глаза своим сыновьям и видеть в них мёртвых братьев, — голос Алисенты сорвался. — Потому что каждую ночь мне снится, как Деймон сжигает Староместскую цитадель, а я стою и не могу пошевелиться. Потому что я боюсь. Не за корону — за жизни. За тех, кто умрёт из-за нашей глупости. Рейнира молчала. Ветер завывал в щелях септы, гася одну из свечей. — Я тоже боюсь, — наконец сказала она. — Но страх не остановит войну. Нужно нечто большее. — Что же? — Жертва. Я готова отказаться от требований на трон, если ты заставишь свой Совет признать Люка наследником Дрифтмарка и дашь клятву не поднимать меч против моих детей. Алисента покачала головой. — Ты знаешь, что я не могу. Отец… Совет… Отто уже строит планы. Если я принесу им такое, они объявят меня безумной и заточат в септу до конца дней. — Тогда зачем ты здесь? — Рейнира повысила голос. — Чтобы просто сказать, что ничего нельзя сделать? — Нет. Я здесь, чтобы предложить тебе то, что не предложит никто: время. Отсрочь свадьбу Джекейриса и Бейлы. Пусть страсти улягутся. Я попробую переубедить отца. Дай мне луну. — Луну? А потом? Он снова начнёт плести интриги, а ты будешь стоять в стороне и молиться? — Я буду делать то, что могу. Как и ты. — Алисента протянула руку. — Пожалуйста. Для наших сыновей. Рейнира долго смотрела на эту руку — тонкую, в кольцах, с мозолями от пера — и наконец сжала её. — Луна. Не больше. А потом — война или мир. Выбирать тебе. Они разошлись молча, каждая в свою темноту. Септа опустела, лишь на алтаре осталась одинокая свеча, догоравшая синим пламенем.