Реабилитация

Четверг выдался серым и влажным. Тоширо Яги сидел на скамейке в парке, прижимая к груди пластиковый стаканчик с остывшим чаем. Обычно он избегал людных мест, но сегодняшний визит к врачу выбил его из колеи. Врач сказал, что лёгкие восстанавливаются медленнее, чем он надеялся. «Вам нужно двигаться, но без фанатизма», — повторила она, нахмурившись. «Вы больше не Всемогущий, Яги-сан. Позвольте себе быть просто человеком». Он хмыкнул. Просто человек. Звучало почти как оскорбление. Шаги за спиной он узнал ещё до того, как раздался голос. — Тошинори-сенсей! Я вас искал. Изуку Мидория подбежал запыхавшись, сжимая в руке коричневый пакет. Его щёки раскраснелись от быстрой ходьбы, а глаза привычно горели энтузиазмом. — Врач сказал, что у вас приём сегодня, — выдохнул юноша, присаживаясь рядом. — Я принёс онигири. Вы ведь не обедали? Тоширо вздохнул, но не смог сдержать улыбку. — Деку, ты за мной следишь? — Просто забочусь, — без тени смущения ответил Изуку, протягивая ему пакет. — Вкус лосося. Ваш любимый. Они молчали несколько минут. Тоширо откусил кусочек — рис был тёплым, слегка подсоленным, с нежной начинкой. Захотелось заплакать от такой простой доброты. — Знаешь, — начал он, глядя на облака, — когда я был Символом, я никогда не думал о еде как о чём-то важном. Просто топливо. А теперь... теперь я понимаю, что каждый раз, когда ты приносишь мне что-то, ты говоришь: «Я здесь. Я помню. Ты существуешь». Изуку замер, его пальцы сжались на коленях. — Сенсей, вы всегда будете существовать. В моём сердце, в сердцах всех, кто видел вашу улыбку. — Но моё тело больше не улыбается, — горько ответил Тоширо. — Врач сказала, что я никогда не смогу вернуться даже к лёгким тренировкам. — Тогда найдите другой способ, — твёрдо сказал Изуку. — Вы учили меня, что геройство — это не грубая сила. Это выбор. Каждый день. Вы всё ещё можете выбирать. Тоширо повернулся к нему. Перед ним сидел не просто ученик — перед ним сидел будущий Символ Мира, который уже сейчас нёс в себе ту же искру, что когда-то была у самого Яги. Но теперь эта искра не угасала, а разгоралась всё ярче. — Я боюсь, Деку, — признался он тихо. — Боюсь, что без Один-за-всех я пустое место. Что моя ценность была только в силе. Изуку положил руку ему на плечо. — Когда вы держали меня на руках после битвы с Шигараки, вы не использовали причуду. Вы просто были рядом. И этого было достаточно. Этого всегда было достаточно. Тоширо почувствовал, как горячая волна поднимается от груди к горлу. Он не заплакал — он разучился плакать много лет назад, но что-то внутри него треснуло, и через трещину хлынул свет. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, сенсей. А теперь давайте допьём чай, и я провожу вас домой. Завтра воскресенье — я снова приду. — Я знаю, — улыбнувшись, ответил Тоширо. Он понял, что «после символа» не значит «никогда». Это значит «иначе». И может быть, это «иначе» стоит того, чтобы жить.