Воскресное утро

Воскресный свет просачивался сквозь запылённые жалюзи, ложась тонкими полосами на пол маленькой квартиры. Тоширо Яги стоял перед зеркалом в прихожей, разглядывая своё отражение. Месяц — именно столько он не выходил за порог. Месяц, в течение которого мир вращался без его участия, а телефон молчал, если не считать еженедельных сообщений от Деку. Он надел старый серый свитер — слишком мешковатый, даже для его исхудалого тела. В кармане брюк лежали ключи, телефон и немного денег, хотя идти он планировал только до ближайшего парка. Воздух. Просто воздух. Это не должно было быть подвигом, но каждое движение отдавалось лёгкой дрожью в руках. — Ты справишься, — прошептал он себе, повторяя фразу, которую когда-то говорил ученикам. Дверь захлопнулась за его спиной. В коридоре пахло чьим-то завтраком и старой пылью. Лифт гудел привычно, как будто ничего не изменилось. Но всё изменилось. Тоширо опустил взгляд на свои руки — пальцы сжимались и разжимались без прежней силы. Один-за-всех ушёл, и вместе с ним ушла иллюзия вечности. На улице было солнечно. Раннее утро, ещё не жарко, но уже тепло. Дети играли у фонтана, мамы пили кофе на скамейках, и где-то далеко, на центральной площади, стояла статуя — его статуя. Бронзовая фигура с улыбкой, которая когда-то принадлежала ему. Теперь это был музейный экспонат. Символ, застывший в металле. Яги медленно шёл по аллее, стараясь не привлекать внимания. Сутулая спина, седые волосы, впалые щёки — он выглядел как любой другой пожилой мужчина, выгуливающий себя воскресным утром. Никто не оборачивался. Никто не кричал «Всемогущий!». Это одновременно радовало и пугало. Исчезнуть в толпе оказалось слишком легко. На скамейке у детской площадки сидел мальчик лет семи. Он держал в руках плакат, свёрнутый в трубочку, но края были измяты, и на свет проглядывал знакомый образ — ярко-синий костюм, широкоплечая фигура, белозубая улыбка. Один из старых рекламных постеров, которые ещё продавались на блошиных рынках. Мальчик развернул плакат и оглядел его с благоговением. Яги приостановился. Сердце сжалось. — Это Всемогущий, — сказал мальчуган проходившей мимо женщине, вероятно, своей матери. — Гляди, какой он сильный! Женщина улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень печали. — Да, дорогой. Сейчас он… отдыхает. — А почему он не здесь? — настаивал ребёнок. — Я хочу увидеть его. Настоящего! Мальчик повертел головой и вдруг заметил Яги, который стоял в нескольких метрах, прикованный к земле этой сценой. Ребёнок поднял на него взгляд, сначала равнодушный, потом с лёгким любопытством. Он сравнил лицо на плакате с лицом незнакомого старика — и ничего не совпало. Ни улыбки. Ни мышц. Ни величия. Просто уставший человек. — Дядя, а вы не видели Всемогущего? — спросил мальчик с надеждой. — Он правда такой же большой, как на картинке? Яги почувствовал, как губы сами собой раздвигаются в сухую, почти болезненную улыбку. — Он был… таким, — сказал он хрипло. — Очень большим. И очень сильным. — А почему он больше не приходит? — не унимался ребёнок. — Потому что… — Яги запнулся. В голове пронеслись сотни слов: потому что герои тоже устают. Потому что тело не вечно. Потому что он передал эстафету. Но мальчику нужен был простой ответ. — Потому что он решил, что теперь должен помогать по-другому. Мальчик нахмурился и снова уставился на плакат. В этот момент кто-то хлопнул Яги по плечу. Он вздрогнул и обернулся. — Сэнсэй! Изуку Мидория стоял перед ним в спортивном костюме, слегка запыхавшийся. Деку — его преемник, его гордость, его бессонные ночи. Мальчик, который упрямо не давал наставнику исчезнуть. — Я знал, что вы решите выйти сегодня, — сказал Деку, переводя дыхание. — Решил пробежаться мимо вашего дома и… Вот. А вы уже здесь. Яги опустил плечи. Рядом с Деку он чувствовал себя ещё более истощённым, но в то же время — живым. — Не стоило беспокоиться, молодой Мидория. Я просто… гуляю. — Конечно, — улыбнулся Деку, и в его глазах мелькнул тот самый огонь, который когда-то горел и в нём. — А можно я составлю компанию? Воскресная прогулка — отличная традиция. Из-за спины раздался тонкий голос мальчика: — Эй, вы знаете Всемогущего?! Яги и Деку переглянулись. Деку шагнул вперёд, наклонился к ребёнку и заговорщически сказал: — Знаю. Он у меня учитель. И знаешь что? Он сейчас перед тобой. Просто немного… изменился. Мальчик широко раскрыл глаза, уставившись на Яги так, будто видел его впервые. Но на лице Тоширо не было привычной маски. Только усталость, лёгкая улыбка и огромное количество всего, что осталось за кадром. — Правда? — прошептал ребёнок. — Правда, — ответил Яги тихо. — Но герои не всегда выглядят так, как на плакатах. Он протянул дрожащую руку, и мальчик, помедлив, пожал её. Тепло маленькой ладони проникло сквозь кожу — слабое, но настоящее. Деку положил руку ему на плечо, и они пошли дальше по аллее, оставив позади развёрнутый плакат с улыбкой прошлого.