Третий четверг: Секрет в ведре

Третий четверг выдался на редкость промозглым. Дождь колотил по крыше хижины Хагрида так, будто кто-то бросил в окна сотню мокрых сов. Внутри пахло сырой землёй, мокрой шерстью и — чуть слаще — сушёными травами, которые Невилл принёс на прошлой неделе. Пыхалка восседал на плетёном кресле, сложив крылья и раздувая на груди огненно-рыжие перья. Он уже привык к компании и, завидев гостей, издал тихое «кхе-кхе» — смесь кудахтанья и кашля. — А вот и вы! — прогремел Хагрид, отряхивая с бороды капли. — Пыхалка без вас скучал. Гляньте-ка, я ему из старого ведра кормушку смастерил! Правда, внушительно? Ведро, перевязанное верёвками, висело на гвозде у камина. Невилл покраснел, когда Пыхалка тут же спорхнул с кресла и клюнул его за манжету — требовал внимания. — Какой ты уже большой, — прошептал Невилл, присаживаясь на корточки. Птица действительно подросла: неделю назад она помещалась на ладони, а теперь доставала до колена. Перья отливали золотом в свете огня. Луна устроилась на старом сундуке, подтянув колени к подбородку. Она смотрела в ведро, которое Хагрид поставил на середину стола. — В этом ведре что-то необычное, — сказала она ровно. — Оно мягко вибрирует. Хагрид крякнул, наливая кипяток из чайника в другое ведро — поменьше, видимо, специально для чая. — А, это… Да я туда веточку остролиста бросил. Думал, Пыхалке понравится. Но он не подошёл. Может, думает, что там змея? Невилл заглянул — в ведре, на дне, лежала кривая коричневая палка с намёком на почку. Он тронул её пальцем, и почка вдруг шевельнулась. — Ого! Оно живое! — Не может быть, — опешил Хагрид, но тут же оживился. — Так это ж черенок древокрыла! Я его из Запретного леса притащил, думал, усох. А он, гляди ты, ожил! Видать, дождевая вода из неба ему в самый раз. Луна подошла и присела рядом с Невиллом. Черенок вибрировал, словно тихо напевал. Она приложила ухо к ведру. — Он говорит, что ему не хватает тепла. Ему холодно в железе. — Вот беда, — вздохнул Хагрид. — Тут ведь и посадить некуда: у меня все горшки под рассаду заняты. А к весне он корни пустит, ему земля нужна. Невилл закусил губу. Мысль работала так же, как черенок — медленно, но верно. — Я могу взять его в теплицу, — выпалил он. — Профессор Стебль разрешает мне заходить туда в выходные. Там тепло, светло, есть горшок… Я бы ухаживал. Хагрид глянул на него с удивлением, потом широко улыбнулся. — Ну, Невилл! Вот так молодец! А я ведь знал, что ты прорастаешь, как этот черенок. Только смотри, не засуши его! Луна вынула из кармана мантии маленький пузырёк с лунно-серебристой жидкостью и капнула в ведро. — Это лунный свет, заговорённый на рост. Теперь он приживётся в любом месте, где есть хоть немного добра. Черенок дрогнул и вытянулся на полсантиметра. Пыхалка, до этого следивший за ними одним глазом, издал довольный клёкот и вспорхнул на плечо Невиллу, чуть не сбив его с ног. — Легче, легче! — засмеялся Невилл, придерживая птицу. — Ты же не совёнок, а дракон! — Ещё подрастёт, — благодушно заметил Хагрид, разливая чай по кружкам. — Через месяц, глядишь, табуретку сломает. Они сидели вчетвером — двое людей, получеловек и огненный петух — пока за окнами стучал дождь. Невилл рассказывал, как на зельеварении Снейп снова придирался, но он вспомнил про настойку бадьяна и сделал всё верно — получил «Выдающееся». Хагрид подливал чай, добавляя туда мятные листья, а Луна рассказывала, что в этом году в лесу видели стаю лунных телят, которые танцевали под полнолунием. Пыхалка заснул у Невилла на коленях, и горячие перья грели его даже через мантию. Когда пришло время уходить, Невилл аккуратно переложил спящую птицу в кресло, а Хагрид завернул черенок во влажную тряпицу и вручил ему. — Береги его, парень. Иногда из простой палки вырастает целое дерево. Невилл прижал свёрток к груди и вышел под дождь. Луна раскрыла зонтик, но ветер вывернул его наизнанку, и они побежали к замку, смеясь, пока Пыхалка из хижины не начал кудахтать им вслед — будто желал спокойной ночи.