Первый четверг

Четверг в Хогвартсе начинался с мелкого дождя, который моросил с утра, не собираясь прекращаться. Окна Большого зала запотели, и даже магический потолок казался серым и унылым. Невилл Долгопупс сидел за столом факультета Пуффендуй, ковыряя вилкой овсянку, и старался не смотреть в сторону гриффиндорцев. Он слышал их смех — тот самый смех, который раздался после того, как Малфой назвал его «одуванчиком» за то, что он перепутал корень мандрагоры с чем-то безобидным. Студенты из Слизерина подхватили, и к концу завтрака Невилл уже чувствовал себя насквозь мокрым, как этот дождь. — Невилл, — раздался голос рядом. Он поднял голову и увидел Полумну Лавгуд, которая смотрела на него своими большими, немного рассеянными глазами. Её светлые волосы были заплетены в косу, украшенную пробкой от сливочного пива. — Ты сегодня идёшь на чай? Четверг же. Невилл моргнул. Он совсем забыл. Ещё в начале года Хагрид пригласил их — Невилла и Полумну — заходить к нему по четвергам. Сначала он думал, что это шутка, но Хагрид был серьёзен как никогда: «Приходите, ребята, я поставлю чайник!». — А… да, наверное, — пробормотал Невилл, откладывая ложку. Ему хотелось провалиться сквозь землю, но чай у Хагрида казался единственным местом, где его никто не дразнил. По крайней мере, за глупые ошибки. Полумна кивнула, как будто всё было решено, и направилась к выходу. Невилл поплёлся за ней, чувствуя на спине взгляды. Дождь усилился, когда они вышли на территорию замка. Тропинка к хижине Хагрида скользила под ногами, и Невилл чуть не поскользнулся на мокрой траве. Полумна шла впереди, не обращая внимания на холод, и что-то напевала. Дверь хижины распахнулась до того, как они постучали. Хагрид стоял на пороге, огромный, с растрёпанной бородой и красными глазами, но улыбался во весь рот. — Заходите, заходите! Я вас заждался! — прогудел он. — Промокли небось до нитки? Сейчас чайку горячего налью. Внутри было тепло и пахло дымом, мокрой шерстью и чем-то сладким. На столе уже дымился огромный чайник — точнее, ведро, из которого торчал пучок сушёных трав. Кексы лежали горкой, такие же каменные, как всегда, но Невилл заметил, что один из них надкушен: видимо, Хагрид пробовал сам. — Садитесь, садитесь, — Хагрид пододвинул стулья, едва не опрокинув стол. — А у меня тут, понимаете, новость… — он загадочно понизил голос, хотя в хижине никого больше не было. — Только никому не говорите. Я не планировал, но оно само… вылупляется. Невилл вздрогнул. — К-кто? — Да вон, — Хагрид махнул рукой в угол, где стояла большая корзина, накрытая старым одеялом. Из-под одеяла доносилось тихое шипение и хруст. — Я заказывал яйцо дракона, честное слово, но пришло другое… то ли перепутали, то ли ещё что. Но скорлупа треснула ещё вчера, и сейчас, судя по звукам, уже почти… Полумна подошла к корзине, не спрашивая разрешения, и присела на корточки. — Он красивый, — сказала она спокойно. — Она! — поправил Хагрид с обидой. — Ладно, давай глянем… Хагрид осторожно откинул одеяло. В корзине, среди обломков тёмно-зелёной скорлупы, лежало нечто. Невилл сначала решил, что это маленький дракон, но потом присмотрелся: существо было покрыто перьями, а не чешуёй, с длинным тонким хвостом и большими глазами цвета янтаря. Оно чихнуло, и из крошечных ноздрей вырвался столбик жёлтого пламени. — Это что? — выдохнул Невилл. — Погребальный огненный петух! — радостно объявил Хагрид. — Очень редкий, между прочим. Говорят, их почти не осталось в дикой природе. Хотя… я не уверен, что он чистокровный. Видите, лапы коротковаты? Но неважно! Он замечательный! Существо подняло голову, посмотрело на них и издало тонкое «пииии», похожее на скрип двери. Полумна протянула руку, и оно ткнулось в её пальцы мягким клювом. — Ему нужно имя, — сказала она. — Я предлагаю Клювокрылок Второй. Или просто Пыхалка. — Пыхалка? — Хагрид нахмурился. — Это несерьёзно! Но… ладно, посмотрим, как он вырастет. — Он повернулся к Невиллу, который всё ещё стоял в стороне, боясь подойти. — Ну, Долгопупс, не дрейфь! Чай остывает, а кексы стынут. Садись, рассказывай, что случилось. Вижу, что у тебя на душе невесело. Невилл сел, взял кружку и, глядя на пузырьки в мутной жидкости, выдохнул: — Меня сегодня обозвали одуванчиком. Хагрид фыркнул в бороду, но тут же сделал серьезное лицо. — Одуванчиком? Это ж глупость. Ты, Невилл, не одуванчик. Ты, может, дуб, который растет медленно, но зато корни глубокие. Вот увидишь, ещё всех удивишь. Полумна уселась с другой стороны, поглаживая птенца, который уже пытался оторвать пуговицу от её мантии. — Одуванчики — полезные растения. Из них можно делать салаты, — заметила она, не поднимая глаз. Невилл усмехнулся. Чай был обжигающим и странным на вкус — пахло дымом и травами, но с непривычки он согревал. Птенец чихнул снова, подпалив край одеяла. Хагрид засуетился, заливая огонь остатками чая. Было шумно, нелепо и уютно. — К следующему четвергу Пыхалка подрастет, — сказал Хагрид, разливая новую порцию чая. — Будем учить его командам… хотя бы гадить в угол. Невилл улыбнулся. Может, домой возвращаться и не хотелось, но здесь, у огня, с ведром чая и каменными кексами, было то самое место, где даже одуванчик мог стать чем-то большим.