Глава 1. Лицо из прошлого

Кабинет Мори Огая тонул в полумраке, рассекаемом лишь тусклым светом настольной лампы. Воздух был тяжёлым от запаха старой бумаги, чернил и едва уловимого аромата лекарств. Директор сидел за своим массивным столом, пальцы его были сложены в замок, а взгляд — холодным и испытующим. — Акутагава-кун, — голос Мори звучал ровно, почти ласково, но каждый слог врезался в тишину, как лезвие. — У меня для тебя задание. Рюноскэ стоял по стойке смирно, скрестив руки в рукавах плаща. Расёмон внутри него напрягся, готовый откликнуться на зов хозяина. Он ждал. Мори небрежным движением бросил на стол фотографию. Та скользнула по полированной поверхности и замерла, перевернутая лицом вверх. — Перебежчик. Предатель организации. Он скрывается в портовых трущобах — на старой территории. Ликвидировать. Акутагава шагнул вперёд, чтобы взять снимок. Его рука протянулась автоматически — но на полпути замерла. Пальцы, привыкшие сжимать чужую плоть и кости в кровавом месиве, вдруг дрогнули. На фотографии был мужчина. Лет тридцати, с уставшими глазами и щетиной. Обычное лицо, каких сотни в трущобах. Но Акутагава помнил это лицо. Помнил тот день, когда дождь хлестал по разбитому асфальту, когда он, маленький, голодный, истекающий кровью, лежал в грязной канаве. Тот, кто тогда наклонился над ним, был этот человек. Он вытащил его, перевязал рану обрывком рубашки, сунул в руку кусок хлеба и сказал: «Живи, парень. Просто живи». Рука Акутагавы зависла над снимком. Секунда. Две. В кабинете стало до звона тихо. — Акутагава-кун? — бровь Мори вопросительно приподнялась. — Какие-то трудности? Голос директора был мягок, но сталь в нём отдавала приказом. Рюноскэ медленно взял фотографию. Его пальцы сжали края так, что бумага начала рваться. — Никаких трудностей, хозяин. Слова вырвались механически, чужим голосом. Он развернулся и направился к двери, чувствуя спиной пронизывающий взгляд Мори. Расёмон шипел под одеждой, готовый разорвать всё вокруг, но Акутагава сдерживал его изо всех сил. Выйдя в коридор, он прислонился к холодной стене. Гин ждала его в тени, молчаливая и настороженная. — Нужна информация, — бросил он коротко, не глядя на неё. — Все данные на цель. Откуда она взялась, как служит, кому перешла дорогу. — Брат... — начала Гин, но осеклась, заметив его побелевшие костяшки. Он убрал фотографию во внутренний карман плаща — ближе к сердцу. И вышел в ночь, где его уже ждал портовый туман, пропитанный запахом соли и прокисшей крови. Задание было ясным. Но впервые в жизни Акутагава сомневался: сможет ли он его выполнить.