Глава 2. Тени прошлого

Ночь опустилась на Иокогаму, укутав портовые склады влажным туманом. Акутагава стоял у окна своего конспиративного убежища — тесной комнаты, где пахло плесенью и ржавчиной. В руке он сжимал фотографию, которую дал Мори. Человек на снимке — мужчина лет сорока, с усталыми глазами и шрамом на левой скуле — был тем самым, кто когда-то вытащил его из грязной лужи в трущобах. Тот, кто дал ему кусок хлеба и прошептал: «Держись, малец. Мир не только из боли состоит». — Никак не могу поверить, — раздался тихий голос за спиной. Гин, его сестра, бесшумно подошла ближе. Её тень скользила по стене, словно жила отдельно. — Ты уверен, что это он? Акутагава не обернулся. Он лишь слегка повернул голову, позволяя Расёмону — чёрной массе, струящейся из его плаща — коснуться плеча Гин, словно предупреждая. — У меня нет права на сомнения, — ответил он глухо. — Приказ есть приказ. Но… я должен знать, почему он предал. Прежде чем убью. Гин молча кивнула. Она знала брата лучше всех. Под маской безжалостного пса Порт-Мафии билось сердце, которое всё ещё помнило тепло чужой ладони. Она протянула ему тонкую папку. — Проверила архивы. Этот человек, Накамура Кэн, работал курьером в отделе контрабанды. Исчез три недели назад. Перед этим он переправил несколько ящиков с оружием не тем, кому нужно. Мори считает, что он продался конкурирующей группировке. Акутагава пролистнул бумаги. На одной из страниц был отчёт о наблюдении: «Объект замечен в районе старого порта, склад 7. Встреча с неизвестными. Предположительно — якудза из Осаки.» — Старый порт, — повторил он. — Место, где всё началось. Иронично. — Брат… — Гин положила руку ему на плечо. — Ты не обязан это делать. Мы можем инсценировать. Сказать, что он мёртв. Акутагава резко развернулся. Расёмон дёрнулся, разрезав воздух. В глазах сверкнула злость. — И предать Хозяина? Он дал нам всё. Еду, крышу над головой, смысл. Я не стану предателем, как этот… как Накамура. Гин опустила взгляд. Но в её голосе звучала сталь: — Хозяин дал нам цепи, которые ты называешь долгом. Тот человек дал тебе жизнь. Повисла тишина. Слышно было, как за стеной шуршат крысы. Акутагава сжал кулаки до хруста костей. — Мы идём на склад 7. Сегодня ночью. Я увижу его лицо. Услышу его оправдания. А потом… Расёмон решит. Гин вздохнула и поправила свой чёрный плащ, скрывающий катану. — Я прикрою. Как всегда. — Как всегда, — эхом отозвался он. Через час они стояли у ржавых ворот склада. Туман сгустился, скрывая звёзды. Внутри горел тусклый свет — единственная лампа качалась под потолком, отбрасывая пляшущие тени на ящики с неизвестным содержимым. Акутагава шагнул вперёд, и Расёмон обвил его руку, готовый к атаке. Из темноты раздался голос — хриплый, но узнаваемый: — Я знал, что ты придёшь, Рюноскэ. Ждал. Накамура вышел в круг света. Он выглядел измождённым, под глазами залегли тени, но в руке он держал не оружие, а старую фотографию. Он протянул её Акутагаве. — Ты тогда был вот таким, — он указал на снимок, где тощий мальчик с диким взглядом сжимал краюху хлеба. — Я думал, ты выберешься. Выбрался. И стал тем, кого боятся. Но я… я не смог смотреть, как Порт-Мафия убивает детей. Тех, кто остался в трущобах. Я начал сливать информацию, чтобы спасти хоть кого-то. Да, я предал организацию. Но не себя. Акутагава молчал. Расёмон дрожал на его руке, не в силах выбрать направление. Внутри что-то надламывалось. Гин шагнула вперёд, положив ладонь на рукоять катаны. — Брат. Решение за тобой. Акутагава поднял взгляд. В тёмных глазах смешались ярость, боль и… первая за многие годы искра сомнения.