Глава 2. Пыль столетий

В башне пахло сыростью и временем. Ханджи, дрожа от возбуждения, держала над сундуком фонарь, и жёлтый свет выхватывал из темноты поблёскивающие корешки папок. Стопка — на ладонь толщиной, бумага пожелтевшая, но крепкая, словно её коптили в дыму. — Здесь всё… — прошептала она, откинув крышку. — Отчёты, карты, даже личные дневники. Датировано 830-м годом — за сто лет до нас. Эрвин стоял рядом, скрестив руки. Его лицо в тени казалось высеченным из гранита. — Читай вслух. Ханджи вытащила верхнюю папку. Пальцы её дрогнули, когда она раскрыла её. Первая же фраза заставила Леви, стоявшего у входа, обернуться. «…Стены не были построены для защиты от титанов. Они — часть механизма, назначение которого скрыто даже от нас…» Леви шагнул ближе, сжав рукоять кинжала. — Это бред. Кто это писал? — Командир четвёртого отряда, — ответила Ханджи, перелистнув страницу. — Подпись: Фальк Штайнер. И дата — ровно за месяц до первой экспедиции за стену. Эрвин медленно опустился на корточки, взял одну из папок. На обложке было выведено: «Протоколы конфиденциальных наблюдений. Гриф: уничтожить по прочтении». — Если эти записи настоящие, — сказал он тихо, — то королевская династия не просто скрывает прошлое. Они строят другую историю. С нуля. — Или, — подал голос Леви, — это ловушка. Кто-то хочет, чтобы мы это нашли. Потому и сундук оставили так небрежно. — Небрежно? — Ханджи фыркнула. — Он был заперт на семь замков. Я чуть руки не сорвала, пока вскрыла. Если бы не тот сломанный рычаг в стене, мы бы никогда его не нашли. — Всё равно подозрительно. Эрвин поднялся, держа папку в руках. В глазах его зажглся холодный огонь — тот, что появлялся перед самыми опасными решениями. — Мы забираем это с собой. Но не через главные вороты. Если командование узнает, нас остановят — или убьют на месте. — И куда мы это денем? — спросил Леви. — Под койку в казарме не спрячешь. — Есть место, — Эрвин повернулся к Ханджи. — Твоя старая лаборатория в северном крыле. Помещение 13-Б. Никто туда не ходит с тех пор, как закрыли проект «Третий глаз». — Там плесень, сырость… — начала Ханджи. — Значит, папки не сгорят. А плесень можно вычистить. Леви хмыкнул, но возражать не стал. Он знал Эрвина слишком хорошо: если командир что-то решил, спорить бесполезно — лучше помогать. Они свернули документы в непромокаемую ткань, найденную в углу башни. Ханджи спрятала самые важные карты в свой поясной мешок, а остальные уложила в опустевший вещевой мешок погибшего разведчика. — Когда выходим? — спросил Леви. — Через час, — ответил Эрвин. — Скажем остальным, что нашли ценные образцы для изучения. Но молчать всем — это приказ. — А если кто-то проболтается? — Не проболтается, — Эрвин посмотрел на пламя фонаря. — Потому что мы уже зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Ветер завыл в разбитых окнах башни. За стенами, далеко в степи, слышались шаги — тяжёлые, мерные. Титан. Очередной. Ханджи быстро задула фонарь. Темнота стала абсолютной, только силуэты людей слились с каменными столбами. — Ждём, — прошептал Эрвин. — И слушаем. Шаги стихли. Титан прошёл мимо, но напряжение не спало. Каждый понимал: этот ящик — бомба замедленного действия. И им нужно успеть доставить её за стены, пока не взорвалась. — Я не боюсь титанов, — вдруг сказала Ханджи тихо. — Я боюсь того, что мы узнаем, когда прочитаем всё до конца. Эрвин ничего не ответил. Он только крепче прижал к груди свёрток с протоколами, словно это было единственное, что имело значение.