Глава 5. Память, запечатанная в трёх ключах

Лаборатория Ханджи тонула в полумраке. Единственная свеча вырывала из темноты лица троих, склонившихся над столом. Перед ними лежали три стопки бумаг — каждая переплетена грубой нитью, каждая помечена символом, понятным лишь им. — Если мы разделим архив на три части, — голос Эрвина звучал глухо, как будто он говорил сквозь толщу воды, — ни один из нас не сможет восстановить полную картину в одиночку. Но каждый из нас будет знать, где искать. Леви хмыкнул, не отрывая взгляда от исписанных листов. — А если кто-то из нас не вернётся? — Тогда правда умрёт вместе с ним, — Эрвин поднял на него глаза. — Или возродится, если тот, кто останется, сумеет соединить осколки. Ханджи провела пальцем по краю одного из документов. Её пальцы дрожали — не от страха, от напряжения. — Здесь не только факты, Эрвин. Здесь метод. Если эти записи попадут не в те руки… — Знаю, — оборвал её командир. — Потому мы и хороним их в трёх могилах. Первая стопка отправилась в тайник под камином в старом крыле штаба. Вторая — в полость стены заброшенного колодца за территорией разведкорпуса. Третью Эрвин взял себе — её он спрячет в подкладке своего плаща, всегда при себе. Работа заняла три часа. Когда последний лист исчез в тайнике, Леви выпрямился и оглядел лабораторию. — Всё это — лишь отсрочка. Рано или поздно нас вычислят. Эрвин повернулся к нему. В глазах командира горел холодный огонь. — Значит, мы должны дожить до того дня, когда правда станет сильнее страха. Или умереть так, чтобы её не смогли похоронить с нами. Ханджи сняла очки и протёрла их рукавом. — Если стены действительно построены из титанов… если первая форма была человеком… — она запнулась. — Тогда мы все — пешки в тысячелетней игре. — Больше нет, — ответил Эрвин. — Теперь мы знаем хотя бы часть правил. Они вышли из лаборатории на рассвете. Солнце заливало улицы столицы розовым золотом. Обычные люди просыпались, не ведая о том, что в трёх тайниках спрятана бомба, способная разрушить не только стены, но и саму веру в мир, каким они его знали. Леви остановился на пороге. — Эрвин. Мы сделали это. Теперь что? Эрвин посмотрел на небо, на далёкие стены, за которыми бродили титаны. — Будем ждать. Готовить людей. Искать правду дальше. А если придётся — умрём за неё. Ханджи улыбнулась — той самой безумной улыбкой, которая пугала и восхищала одновременно. — Звучит как план. Они разошлись по своим делам. Но каждый знал: с этого дня их прежняя жизнь кончилась. Начиналась другая — полная тени, вопросов и тишины, которую не сможет нарушить ни один грохот падающей стены. А старые бумаги лежали в своих тайниках — пыльные, мятые, но живые. Они ждали своего часа.