Глава 4: Последний закат

Третий день выходных встретил бункер тишиной, которая больше не казалась чужой. Дин сидел на старом диване в библиотеке, перебирая пластинки, которые они вчера слушали. Рука почти не болела — сказалась ночь, проведённая без перевязок и адреналина. Сэм появился из кухни с тремя кружками кофе, и его улыбка была искренней, без обычной тревоги. — Кофе, как ты любишь: три ложки сахара и капля виски, — Сэм поставил перед братом кружку с облупившимся рисунком «Паршивая овца». — Кастиэль, тебе чёрный, без ничего. Ты всё ещё считаешь кофе «нагретым соком зёрен»? Ангел, появившийся между книжными стеллажами, нахмурился. — Сэм, я вычислил, что кофеин влияет на человеческую нервную систему. Я хочу понять этот эффект. Можно мне с сахаром? — Сахар вон там, — Дин махнул головой в сторону стола. — И молоко. Но если ты начнёшь летать под потолком от радости, я тебя приземлю. Последние часы выходных тянулись, как вязкий мёд. Они решили провести их на улице — за бункером, там, где лес уже тронула осень. Дин разжёг небольшой костёр (Сэм ворчал про пожароопасность, но помог собирать сухие ветки), и вскоре запах дыма смешался с запахом жареного хлеба и маршмэллоу. — Знаешь, — начал Дин, глядя на уходящее солнце, пробивающееся сквозь кроны сосен, — я всегда думал, что выходные — это для других. Для тех, у кого есть дома и работа с девяти до пяти. А у нас — охота, монстры, кровь… Никогда не верил, что мы можем просто… остановиться. Сэм подбросил ветку в огонь, искры взвились в вечернее небо. — А теперь? — А теперь я думаю, что мы не умеем отдыхать, потому что боимся, что затишье — это ловушка. Но, может быть, это просто… жизнь. Не та, что в кино, а наша. Кастиэль, который пытался поджарить маршмэллоу на палке и чуть не сжёг его, добавил: — Я наблюдал за вами три дня. Вы чинили вещи, готовили, слушали музыку, спорили о вкусе пиццы. Никто не умер. Никого не ранили. Это… необычно. Но, возможно, это то, что люди называют «счастьем»? Дин хмыкнул и протянул ангелу новый зефир. — Почти угадал, приятель. Только не взрывай его на этот раз. Огонь трещал, где-то в лесу ухнула сова. Сэм откинулся на спину, глядя в темнеющее небо, и выдохнул так, будто сбросил груз годов. Дин смотрел на брата и чувствовал, как отпускает вечная гонка. Может быть, завтра они снова будут охотиться, но сегодня — сегодня у них есть это: огонь, запах дыма, брат рядом, ангел, пытающийся понять, что значит быть человеком. — Ладно, — Дин поднялся, хлопнув ладонями по джинсам. — Завтра поедем на новое задание. Сэм, уже нашёл что-то в твоих ноутбуках? Сэм улыбнулся, не открывая глаз. — Сразу после завтрака. Дай мне ещё пять минут. Кастиэль наконец сумел поджарить маршмэллоу — золотистый, с хрустящей корочкой. Он посмотрел на него, потом на братьев. — Дин. Сэм. Спасибо. За то, что показали мне выходные. Дин похлопал его по плечу. — Не за что, пернатый. Ты — часть нашей семьи. А семья — это когда есть кого чинить и с кем жечь зефир. Костер догорал, звезды высыпали на небо, и в бункере Хранителей Знаний наконец поселился покой.