Глава 5. Последняя чашка

Дождь барабанил по витрине «:RE», размывая огни фонарей в мокром асфальте. Канеки стоял за стойкой, перелистывая потрёпанную книгу, но не читал — он ждал. Тоука молча протирала чашки, изредка поглядывая на дверь. Тишина давила, и только шипение кофемашины напоминало, что мир ещё не рухнул. Они вошли без стука — трое в чёрных плащах. Впереди шёл следователь Амон Котаро, его лицо было непроницаемо, как маска. За ним — двое квинковых, державших руки на рукоятях куинке. — Господин Канеки, — голос Амона звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — У нас есть ордер на обыск и ваше задержание по подозрению в сокрытии гулей и незаконной деятельности. Тоука шагнула вперёд, но Канеки мягко остановил её жестом. — Я знал, что вы придёте, — сказал он, закрывая книгу. — Но прежде чем вы наденете наручники, позвольте предложить вам чашку кофе. Такой же, как вы пили в «Антейку». Амон замер. Воспоминание ударило наотрез — запах пыли, осколки стекла, чашка, оставленная на стойке в день падения. Он медленно кивнул. — Одна чашка. Канеки опустил голову и начал варить. Его движения были точны, почти ритуальны. Тоука отошла в тень, готовая в любой момент превратить пальцы в кагане. Двое квинковых напряглись, но Амон поднял руку, приказывая ждать. Кофе лился в чашку — густой, с горьковатым ароматом какао. Канеки поставил её перед Амоном. — Вы знаете, кто я, — тихо сказал он. — Я наполовину гуль. Но я никогда не причинял вреда людям. Это место — не убежище для монстров. Это попытка найти равновесие. Амон взял чашку, поднёс к губам. Глоток. Вкус был знакомым до боли — тот самый, что он пил в «Антейку» перед битвой, перед смертями. Он поставил чашку на блюдце, и его рука дрогнула. — Закон есть закон, — произнёс он глухо. — Но я видел, как гули умирают. И я видел, как люди становятся хуже зверей. — Он поднял взгляд на Канеки. — Если вы исчезнете сегодня ночью, я не стану вас преследовать. У вас есть час. Тоука выдохнула, сжимая кулаки. Канеки покачал головой. — Я не буду бежать. Если я уйду, весь смысл этого места исчезнет. Я останусь, и буду варить кофе для всех — для людей и для гулей. А вы, господин Амон, можете приходить, когда захотите. Амон долго смотрел на него, затем резко встал. Квинковые вопросительно переглянулись. — Убирайтесь, — бросил он им. — Обыска не будет. Они вышли под дождь, не оглядываясь. Тоука подошла к Канеки, положила руку ему на плечо. — Ты рисковал. — Знаю. Но если бы я не рискнул, мы бы никогда не узнали, можно ли жить иначе. Снаружи дождь стих. Канеки поднял книгу, но не открыл. Вместо этого он посмотрел на пустующие стулья и тихо сказал: — Завтра налью первую чашку тебе. И будем надеяться, что она не последняя. Луна пробилась сквозь тучи, осветив вывеску «:RE». Кофейня на границе районов оставалась открытой.