Глава 1. Осколки и кофеин

Лампа разбилась в три часа ночи. Баки Барнс стоял по колено в осколках, тяжело дыша, металлическая рука всё ещё сжимала воздух там, где секунду назад было горло Гельмута Земо. Стекло хрустело под босыми ступнями, но он не чувствовал боли — только холодный пот на спине и гул в висках. Четыре часа сна. Опять. Он опустился на корточки, собирая крупные куски дрожащими пальцами. В темноте квартиры единственным источником света был тусклый экран ноутбука, на котором застыл список покупок: молоко, хлеб, лампочки. Лампочки теперь не нужны. Он усмехнулся — вышло горько. В дверь постучали ровно в семь. Три коротких удара, пауза, ещё два. Сэм. Баки не удивился — Сэм всегда знал, когда напарник не спит. Он открыл, не потрудившись надеть футболку. На пороге стоял Сэм Уилсон с двумя стаканами кофе в картонном подносе и папкой под мышкой. Окинул взглядом босые ноги Баки, заметил царапины на полу, но ничего не сказал. Просто протянул кофе. — Ты выглядишь как ходячее дерьмо, — констатировал Сэм, проходя внутрь. — Пей. И одевайся. У нас работа. Баки сделал глоток — обжигающе горячий, чёрный, без сахара. Сэм помнил. Это раздражало и согревало одновременно. — Я не в настроении для твоих спасательных миссий, Уилсон. — А это не спасательная. Это разведывательная. И ты идёшь, потому что я сказал, — Сэм бросил папку на кухонный стол. — В Будапеште засветился бывший «Гидра». Не крупная рыба, но у него могут быть данные по другим спящим ячейкам. Два дня туда-обратно. Никакой стрельбы, если повезёт. Баки поставил стакан, провёл ладонью по лицу. Металлические пальцы звякнули о челюсть. — А если не повезёт? — Тогда ты наконец выспишься в самолёте, — Сэм улыбнулся, но в глазах мелькнула тень беспокойства. — Слушай, Барнс. Я не психолог, но я знаю, когда человеку нужно переключиться. Ты тут сидишь, собираешь лампы по ночам и думаешь о прошлом. А я предлагаю тебе подумать о будущем. Хотя бы на пару дней. Баки молчал. В голове всё ещё звенели осколки, но кофе начал разгонять туман. Он посмотрел на папку, на Сэма, на свои руки — одну человеческую, другую — оружие. Потом кивнул. — Дай мне пять минут. Сэм хлопнул его по плечу. — Я знал, что ты согласишься. И, Барнс? — он указал на пол. — Заметёшь это, когда вернёмся. А пока — поехали. Баки натянул чёрную футболку, сунул ноги в ботинки, забрал папку. На пороге обернулся: разбитая лампа лежала грудой стекла, но впервые за долгое время он не чувствовал, что сам состоит из таких же осколков. Может, Сэм был прав. Может, рутина — это и есть лекарство.