Глава 7: Возвращение домой

Дорога домой была молчаливой. Сон Джинву сидел за рулём, сжимая руль так, что костяшки побелели. Рядом, на пассажирском сиденье, Ча Хэ Ин не сводила взгляда с заднего зеркала, где сидел Юки. Их сын смотрел в окно, и отражение его небесно-голубых глаз казалось чужим — холодным, пустым. Сухо, зажатый между братом и дверью, нервно теребил край куртки. Когда машина остановилась у дома, Джинву наконец выдохнул. Он заглушил двигатель и повернулся к сыну: — Юки, мы приехали. Надо переодеться. Я принёс тебе одежду. Юки медленно кивнул. Он вышел из машины, и Джинву заметил, как тот оглядел фасад особняка — родной дом, который стал чужим за год разлуки. Джинву подошёл к багажнику, достал пакет с чистыми вещами: простую белую футболку, чёрные джинсы, лёгкую куртку. — Держи. В спальне можешь переодеться. Юки взял пакет, не сказав ни слова, и скрылся в доме. Хэ Ин хотела пойти за ним, но Джинву мягко остановил её: — Пусть сам. Ему нужно время. Они вошли в гостиную. Сухо сел на диван, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Минуты тянулись бесконечно. Затем из коридора донёсся звук шагов. Все трое обернулись. Юки вышел в новой одежде. Но она не могла скрыть того, что увидел Джинву. Белая футболка обтягивала теперь уже мускулистый торс сына, но главное — шрамы. Тонкие белые линии, похожие на трещины на фарфоре, покрывали его руки, шею, и уходили под ткань. Один особенно глубокий рубец проходил от левого плеча до середины груди. Кожа, когда-то фарфорово-бледная, теперь приобрела землистый оттенок, а в глазах застыла сталь. Хэ Ин вскрикнула. Её лицо побледнело, глаза расширились. Она сделала шаг вперёд, но ноги подкосились. Джинву едва успел обернуться, как она начала падать. Сухо, молниеносно вскочив с дивана, подхватил мать за талию. — Мама! — крикнул он, прижимая её к себе. Джинву подскочил, помог усадить Хэ Ин на диван. Она была без сознания, дыхание неровное. Юки стоял неподвижно, глядя на мать. В его взгляде мелькнула тень боли, но он тут же подавил её. — Я принесу воды, — тихо сказал он и ушёл на кухню. Джинву сжал кулаки. Он знал, что это будет тяжело. Знал, что сын изменился — в тюрьме он видел его силу и жестокость. Но сейчас, глядя на это изуродованное тело, он чувствовал, как внутри закипает ярость. Ярость на тех, кто сделал это с его мальчиком. И на себя — за то, что не смог защитить. Когда Хэ Ин пришла в себя, она разрыдалась. Сухо обнимал её, гладя по голове. Юки вернулся со стаканом воды, протянул матери. Та взяла его дрожащей рукой, но не смогла сделать глоток — только смотрела на сына, на его шрамы, и слёзы текли по щекам. — Прости, мама, — сказал Юки, и голос его звучал глухо, словно сквозь камень. — Я уже не тот, кого ты помнишь. Джинву подошёл к сыну и положил руку ему на плечо. Он чувствовал, как под пальцами напряжены мышцы. — Юки, — твёрдо сказал он, — мы справимся. Все вместе. Ты свободен. Но я знаю, что будет непросто. Люди будут смотреть на тебя иначе. Для них ты всё ещё преступник, пока они не узнают правду. Но мы это переживём. Я обещаю. Юки медленно поднял глаза на отца. В них не было благодарности, только усталость. — Я знаю, отец. Но теперь я умею защищать себя. И вас. В комнате воцарилась тишина. Слышно было только, как всхлипывает Хэ Ин. Джинву понял: домой вернулся не тот тихий мальчик, который любил читать и готовить. Вернулся воин, выкованный в пепла. И теперь им всем придётся научиться жить заново.