Станция «Глубокая». Глава 3

Они бежали, пока лёгкие не начали гореть. Дине казалось, что стены туннеля дышат — шершавый бетон под пальцами то холодел, то нагревался, мурашки отдавались в кончиках пальцев, и с каждым шагом воздух становился плотнее. Марко хрипел позади, его фонарик метался по стенам, выхватывая из тьмы всё новые стрелки — теперь они уже не просто указывали путь, но перекрещивались, образуя витиеватые знаки, похожие на древнюю письменность. — Стой! — Дина вскинула руку, заставляя его замереть. — Ты слышишь? Марко остановился, тяжело дыша. Тишина обрушилась на них всей своей массой. Только где-то далеко, с наветренной стороны (насколько можно верить воздуху в этих забитых плесенью лабиринтах), слышался мерный, почти ритмичный звук. Капля? Нет, капли падают хаотично. Это было нечто иное — лёгкое металлическое позвякивание, словно кто-то перебирал мелкие монеты. — Оружие держи наготове, — сказала Дина, поправляя ремень винтовки. — Тут пахнет не просто сыростью. Пахнет системой. Они двинулись дальше. Через сто шагов туннель расширился в аварийный зал. Потолок здесь обвалился частично, открывая рваный кусок неба — серого, вечернего, но всё же неба. В проломе вился мох, и сквозь этот зелёный фильтр лился молочный свет, делая тени длинными и беспокойными. В центре зала стоял старый тепловоз. Его кабина была разбита, колёса заржавели, но кто-то заботливо приварил к торпеде несколько жестяных листов, превратив локомотив в подобие бункера. Рядом с ним — кострище, ещё тёплое, рядом — три пластиковые миски с остатками каши. Пар поднимался над едой. — Здесь кто-то есть, — выдохнул Марко. — Они совсем рядом. — Или ушли только что, — возразила Дина, присев на корточки. Она дотронулась до края миски — тёплая, почти горячая. — Минут десять максимум. И они знают, что мы пришли. Из глубины тепловоза донёсся шорох. Дина мгновенно вскинула оружие, Марко прижался к стене, пытаясь слиться с бетоном. Из разбитой кабины, где не было ни стёкол, ни дверей, появился мальчик. Лет двенадцати, грязный, в куртке на два размера больше, с глазами, которые смотрели сквозь них. — Вы опоздали, — сказал он тихо. Голос был спокоен и пуст, как дно колодца. — Она уже ждёт. — Кто? — спросила Дина, не опуская ствол. — Та, что живёт на станции «Глубокая». Она говорит, что гости — это топливо. Чем дольше вы здесь, тем громче её мысли. Слышите? Мальчик улыбнулся. В уголках его губ вздулись коричневатые наросты — не кордицепс, нет, это было другое: корка, похожая на спекшийся песок, и под ней пульсировала тонкая, едва заметная жилка. Марко попятился. Дина на мгновение отвела взгляд, и в этот миг мальчик исчез. Не убежал, не раствонился — просто перестал быть там, где стоял секунду назад. Только эхо его последних слов осталось висеть в воздухе тяжелым, влажным комом. — Нам нужно выбираться, — прошептал Марко. — Сейчас же. Дина посмотрела на миски, на остывающую кашу, на копоть на стенах, складывающуюся в всё те же символы стрелок. И впервые за долгое время ей стало страшно не за свою жизнь, а за то, что она может найти, если останется здесь ещё хоть на минуту.