Глава 4: Традиция, которая прижилась

Прошла неделя с того вечера, когда Феликс впервые испёк идеальные брауни без пожара. С тех пор шоколадный ритуал стал чем-то вроде секретного клуба: Ли Ноу следил за таймером, Чан отмерял сахар (потому что только ему можно доверять весы), а Феликс колдовал над тестом. Но в этот четверг всё пошло иначе. — Я позвал остальных, — объявил Чан, входя на кухню с чашкой кофе. Под глазами у него всё ещё залегали тени, но улыбка была теплее обычного. Феликс замер с лопаткой в руке. — Всех? Восьмерых? — Именно. Хватит прятать наши брауни. И вообще, у нас общежитие на восьмерых, а не на троих. Ли Ноу, сидевший на стуле с одним из котов на коленях, хмыкнул: — Если они сожгут духовку, я умываю руки. — Не сожгут, — уверенно сказал Феликс и добавил в миску ещё щепотку соли. Через час кухня наполнилась голосами. Хёнджин, войдя, театрально прижал руку к груди: — Я чувствую запах любви! Джисон тут же ткнул его локтем: — Ты чувствуешь запах шоколада, драматик ты наш. Сынмин аккуратно расставлял тарелки, а Чанбин уже пытался украсть кусочек сырого теста — и получил лёгкий шлепок по руке от Ли Ноу. Хан и Ай Эн затеяли спор, кто первый попробует, и в итоге оба получили по ложке теста в награду. Когда брауни наконец были готовы — золотистая корочка, влажная серединка, идеальная текстура — Феликс разрезал их на квадратики. Все расселись кто на полу, кто на стульях, кто на подоконнике. Чан поднял кружку с чаем: — За то, что больше никаких пожарных тревог? — предложил он. — За то, что мы всё равно бы их съели, — поправил Ли Ноу, и все рассмеялись. Тишина опустилась только когда первый кусочек растаял на языке. Хёнджин закрыл глаза: — Это лучше, чем моя карьера актёра. Джисон фыркнул: — Ну, актёр из тебя так себе, а брауни — да. Феликс сиял. Чан облокотился на стол, чувствуя, как напряжение последних дней уходит с каждым глотком. Ли Ноу кормил крошками своего кота, но краем глаза следил, чтобы никто не уронил тарелку. — Знаете, — начал Чан, — я думал, что это общежитие — просто место, где мы спим между работой. А оказалось... — он запнулся, подыскивая слова. — Место, где мы печём брауни в час ночи, — закончил за него Феликс. — И где даже пожар — это повод собраться вместе, — добавил Ли Ноу с неожиданной мягкостью. Хан поднял последний кусок: — За традицию! — За традицию! — ответили все хором. Чан откинулся на спинку стула, глядя, как Хёнджин и Джисон спорят о последней крошке, как Сынмин убирает за всеми, а Феликс счастливо жуёт собственное творение. Будильники по-прежнему не работали, графики съезжали, но когда на кухне пахло шоколадом и смехом — это было лучшим началом любого дня. Или конца. В конце концов, часы показывали половину второго ночи. Но кто считал? — Завтра повторим? — спросил Феликс. — Если ты обещаешь не жечь корпус, — усмехнулся Ли Ноу. — Обещаю. Чан молча доел свой кусочек и подумал: может, бессонница стоит того, чтобы видеть это. Кухня гудела теплом. Восемь человек, одна общая миска из-под теста и ноль работающих будильников. Идеальное общежитие.