Глава 4: Последний снег

Она вышла из покоев лорда, не оглядываясь. За спиной остался мёртвый человек — ещё один, последний. Ноги сами несли её по пустым коридорам Близнецов, мимо застывших факелов и выцветших гобеленов, где волки и львы сплелись в вышивке. Арья сняла личину — просто отклеила, сбросила, как старую кожу. Чужие черты стекли в ладонь, обнажив её собственное лицо: острое, худое, с глазами, видевшими слишком много смертей. Внизу, у дверей кухни, стоял стюард Кив. Он смотрел на неё с тем же странным вниманием, что и в первый день. — Уезжаешь? — спросил он, и голос его скрипел, как несмазанная петля. — Да, — ответила Арья. — Лорд мёртв. Ты можешь забрать всё, что хочешь, или бежать, пока другие не проснулись. Кив покачал головой: — Я слишком стар для дорог. Останусь здесь, с призраками. — Тогда берегись волков, — усмехнулась она и вышла в ночь. Над замком висела луна — холодная, как сталь. Снег падал крупными хлопьями, ложился на плечи, на волосы, на дорогу. Арья достала из-за пояса клочок пергамента — список, который носила с собой больше десяти лет. Имена, написанные неуверенным детским почерком: Иллин Пэйн, Меррет Фрей, Тивин Ланнистер… Все они были мёртвы. Все до единого. Она разорвала бумагу на мелкие кусочки и развеяла их по ветру. Снежинки уносили клочки в темноту, и Арья смотрела, как они исчезают, пока не осталось ничего. Она подошла к старой иве у моста — той самой, где когда-то Робб и Кейтилин в последний раз видели живых Фреев. Под корнями, в дупле, лежал маленький узелок: смена одежды, пара монет и кинжал из валирийской стали. Арья достала кинжал — верный спутник, подарок Джона, и прижала его к груди. «Игл», — прошептала она. — Я закончила. Мы закончили. Она пошла прочь от замка, вниз по дороге, вдоль Трезубца. Река текла чёрная, стылая, несущая льдины к морю. Где-то далеко на юге ждал корабль, но Арья не знала, хочет ли она возвращаться в Браавос. Может быть, пора домой — в Винтерфелл, где снега падают тихо, а стены помнят имена Старков. Она подняла воротник плаща и ускорила шаг. Снег заметал следы позади, и ночь смыкалась вокруг, как белая пустота, обещающая покой. Но внутри у неё теплился огонь — не ярость, не жажда крови, а что-то новое. Свобода. И может быть, надежда. Где-то вдали, в чаще леса, взвыл волк. Арья остановилась, прислушалась. Вой был долгим, чистым, зовущим. Она улыбнулась — впервые за долгие годы, — и пошла на этот звук, в темноту, в зиму, в новую жизнь.