Глава 4: Последний счёт

Последний день лагеря выдался душным, как и все предыдущие. Воздух в зале дрожал от жары, смешанной с запахом пота и резины. Карасуно и Некома стояли друг напротив друга на разминке — впереди была последняя двухчасовая игра. Никто не говорил об итоговом счёте недели: двадцать три победы Некомы, ни одной у Карасуно. Но все знали. — Сегодня не проиграем, — прошептал Хината, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Кагеяма рядом с ним молча поправил повязку на лбу, но в глазах у него горел тот же огонь. Судья — тренер Некомы — поднял руку. Мяч взлетел. Первый розыгрыш длился тридцать два касания. Кенма, как всегда, читал площадку на три хода вперёд, но Хината прыгнул выше, чем когда-либо — его ладонь встретила мяч в самой высокой точке, и блок Некомы развалился. 1:0 в пользу Карасуно. — Хината! — заорал Кагеяма, и это было похоже на крик радости. Дальше игра пошла как на иголках. Кенма не сдавался: его обманные пасы, быстрые комбинации с Фукунагой, хитрые скидки за голову — всё это Карасуно отбивали с трудом. Но они держались. Хината принимал каждый мяч, даже те, что жгли руки. Кагеяма ставил идеальные передачи, не обращая внимания на сбитое дыхание. Счёт качался: 12:10, 18:18, 23:22. Всё решилось на сет-боле Некомы. Кенма подал подачу в угол — сложный, резаный мяч. Хината сорвался за ним, упал, но кончиками пальцев дотянулся и выбил мяч в центр, где его уже ждал Кагеяма. Высокий пас. Хината вскочил, прыгнул — и забил. Свисток. 25:23. Первая победа Карасуно за неделю. Зал взорвался. Хината упал на колени, тяжело дыша, а Кагеяма стоял над ним, не зная, что сказать, но ухмыляясь во весь рот. Кенма подошёл к сетке с бутылкой воды. — Поздравляю, — коротко бросил он. — Спасибо, — выдохнул Хината, поднимая глаза. — Научил меня ждать. — ...И прыгать выше, чем обычно, — добавил Кенма, и в его голосе послышалась улыбка. Вечером, когда солнце село за крыши токийских домов, вся команда собралась во дворе. Тренер Некомы выкатил последний арбуз — огромный, тёмно-зелёный. Хината сам разрезал его: красная мякоть блестела в сумерках, когда он протянул первый ломоть Кенме. — Соль? — спросил Кенма. — Я же обещал, — Хината достал из кармана маленький пакетик. — На неделю хватило. Кенма посыпал арбуз солью и куснул. Рядом шумели ребята: Нишиноя спорил с Ямагути, Тсуккишма лениво пил чай, а Кагеяма сидел чуть в стороне, записывая что-то в блокнот. Хината сел рядом. — Что пишешь? — спросил он. — Так... заметки. Ошибки, — буркнул Кагеяма, не поднимая головы. — И кое-что новое. Приём в падении у тебя стал лучше. Хината широко улыбнулся. Они молча жевали арбуз, слушая чей-то смех и стрекот цикад. Звёзды над Токио горели тускло, но для них обещали быть яркими. Кенма подсел к Хинате с другой стороны. — Завтра я отсыпаюсь, — сказал он тихо. — Играть не буду. Но осенью на весеннем турнире... встретимся по-настоящему. — Обязательно, — ответил Хината, стукнувшись кулаком с его костяшками. — И тогда счёт будет другой. — Посмотрим, — Кенма зевнул, но в уголках его губ затаилась улыбка. Когда арбуз доели, Нишиноя включил старый плеер, и кто-то предложил станцевать странный танец под энку. Хината хохотал, таща Кенму за руку в круг, и даже Кагеяма хмыкнул, когда к нему присоединился Ямагути. Последняя ночь лагеря растворилась в тепле и шёпоте. На следующий день Карасуно уезжали первыми. Хината махал рукой из окна автобуса, пока Некома не превратилась в точку. Кенма стоял с телефоном в руках, уже набирая сообщение: «Спасибо за арбуз. В следующий раз я не проиграю». Хината прочитал, улыбнулся и спрятал экран. — Чему радуешься? — спросил сидящий рядом Кагеяма. — Тому, что мы теперь не просто команда, — ответил Хината, глядя, как шоссе бежит навстречу солнцу. — Мы едем домой, чтобы стать сильнее. Автобус повернул за угол. Лагерь остался позади, но внутри у каждого горел огонь: счёт 2:1 в пользу Некомы больше не имел значения. Важно было то, что они научились проигрывать, чтобы не проиграть в главном.