Глава 1. Утро после

Солнце пробивалось сквозь пыльные витрины книжного магазина «A.Z. Fell & Co.», рисуя золотые дорожки на полу. Азирафель стоял у кассы, перебирая старые счета, но цифры плыли перед глазами. Вчера мир чуть не кончился, а сегодня он просто… продолжался. За спиной звякнул колокольчик на двери, и в магазин ввалился Кроули — в тех же солнечных очках, в той же кожаной куртке, но с воздухом решимости, которого ангел не видел уже… никогда. — Доброе утро, дорогой, — начал Азирафель, инстинктивно улыбнувшись. — Чай? Сконы? Или ты опять на диете из кофеина и яда? Кроули молча вытащил из кармана два билета и шлепнул их на прилавок. Бумага была новой, глянцевой, с золотым тиснением. — Что это? — Азирафель взял один билет, повертел в руках. — «Куда угодно»? Это шутка? — Не совсем, — Кроули сдвинул очки на лоб, открывая желтые глаза, в которых плясали искры. — Купил. Два. Мы едем. — Куда? — В том-то и дело, ангел. Куда угодно. Ты выбираешь. Я плачу. Никаких демонов, никаких ангелов, никаких инструкций сверху. Только ты, я и горизонт. Азирафель медленно опустился на стоявший рядом стул. Он чувствовал, как воздух в магазине стал гуще — от надежды, от страха, от чего-то, что он не смел назвать. Шесть тысяч лет они шли по чьим-то указаниям. И вот, впервые, у них был чистый лист. — А если я выберу не то? — тихо спросил ангел, глядя на билеты так, словно те могли взорваться. — Тогда мы просто сядем в поезд и поедем, пока не захочется слезть, — Кроули пожал плечами, стараясь казаться спокойным. — Я ждал шесть тысяч лет, Азирафель. Ещё один ужин я как-нибудь переживу. — Ужин? — переспросил ангел, поднимая бровь. — Да, — Кроули сделал шаг ближе, и солнечный свет упал ему на лицо, смягчая резкие черты. — Я думал, может, «Ритц». Или нет, лучше «Савой». Или вообще — поедем в Париж, закажем там устриц и будем смотреть на Эйфелеву башню, пока она не начнет мигать. Ты как? Не против? Азирафель молчал. Пальцы его теребили край пиджака, а в голове проносились все «но»: «но мы разные», «но это неправильно», «но что скажут на Небесах». Но Небеса больше не говорили. Голосов в голове не было. Только стук своего сердца — сильный, живой, такой человеческий. — Знаешь, — наконец выдохнул ангел, — я, кажется, никогда не считал ужин свиданием. Я думал, для этого нужны свечи, музыка, особые слова… — У нас будет всё, — прервал его Кроули. — И свечи. И музыка. И слова. Но сначала — просто выбери направление. Азирафель взял один из билетов и прижал к груди. В воздухе пахло старыми книгами и новыми начинаниями. — Я знаю одно место, — сказал он, вставая. — Там подают лучший чай в Англии. И, думаю, нам по пути. Кроули улыбнулся — криво, ярко, с той особой смесью облегчения и ликования, которую он прятал за очками шесть тысячелетий. — Тогда пошли, ангел. Время не ждёт. И они вышли из книжного, оставив дверь открытой. На улице солнечный свет казался теплее, словно мир наконец-то вздохнул полной грудью.