Полость

Капитан Леви появился в казарме за час до отбоя. Заха уже не спала третью ночь — звук в стене перестал быть просто стуком. Теперь это был ритм, почти пульс, и она чувствовала его в затылке, даже когда затыкала уши подушкой. — Одевайся, — бросил Леви. — И захвати фонарь. Они вышли через заднюю калитку гарнизона, миновав пост в северной башне. Леви нёс ломик и небольшой молоток. Заха молчала, хотя руки дрожали так сильно, что фонарь бросал пляшущие тени на каменную кладбу. Луна скрылась за тучами, когда они добрались до того самого участка стены. Трещина, из которой сочилась жидкость, за ночь расширилась — теперь в неё можно было просунуть палец. Вокруг неё камень потемнел, будто намок. — Отойди, — приказал Леви. Он вставил ломик в трещину и нажал. Раздался скрежет, но не тот, что бывает при трении металла о гранит, а глухой, словно лом уходил в губку. Леви нахмурился и ударил молотком по краю трещины. Камень пошёл трещинами в разные стороны, как корка на хлебе. — Помоги, — коротко сказал он. Вдвоём они расширили отверстие до полуметра. Изнутри пахло сырой землёй и чем-то сладким — будто гниющим сахаром. Заха посветила внутрь. За стеной оказалась полость — неровная, примерно в рост человека. Стены её были не из камня, а из чего-то блестящего, влажного, похожего на внутренности животного. И оно двигалось. Прямо перед ними, в самой глубине, билось нечто — огромное, размером с лошадь, покрытое пульсирующими жилами. Это напоминало сердце. Каждое его сокращение отдавалось в полу и в груди у Захи. С левой стороны органа виднелся разрыв — оттуда, по-видимому, и вытекала жидкость. — Чёрт, — выдохнул Леви. Но стук не прекратился. Он стал сливаться с биением — и вдруг Заха услышала его в своей голове. Не звук, а вибрацию, которая складывалась в слова. «Заха... ты пришла...» Она закричала бы, но горло перехватило спазмом. Леви схватил её за плечо и развернул к себе. — Что? — рявкнул он. — Голос, — прошептала Заха. — Оно зовёт меня по имени. Леви прислушался. Биение было слышно физически, но голоса не было — он не принадлежал воздуху. Заха закрыла уши ладонями, но слова проникали сквозь кости черепа. «Не бойся. Я внутри. Всегда был внутри. Открой дальше.» — Нет! — Заха отшатнулась, но Леви удержал её. — Мы уходим, — сказал он твёрдо. — Сейчас же. Но когда они попятились, полость позади них стала сужаться — влажные стены сжимались, словно живой организм заживлял рану. Леви выругался и, схватив ломик, принялся расширять проход обратно. Заха не могла оторвать взгляда от сердца. Оно билось теперь быстрее — и каждым ударом звало её. «Останься. Я покажу тебе мир без стен. Ты услышишь всё.» Камень осыпался, проход открылся. Леви вытолкнул Заху наружу, выбрался сам, и они побежали. За спиной стена смыкалась с чавкающим звуком. Только у самой казармы Заха остановилась и осознала: в левой руке она сжимает что-то тёплое. Разжав пальцы, увидела осколок — кусок той стены, всё ещё влажный, пульсирующий в такт её собственному сердцу.