Глава 4: Свет за перевалом

Танджиро вёл мать и мальчика по узкому коридору расселины. Стены здесь светились слабым голубоватым светом — лишайник, питавшийся влагой скал, мерцал, как звёзды. Мать, женщина лет тридцати с пустыми глазами, шагала механически, цепляясь за руку сына. Мальчик, лет семи, то и дело оглядывался назад, но его лицо уже не было таким испуганным — в нём просыпалось любопытство. — Мы почти на месте, — сказал Танджиро, ощущая, как воздух становится свежее. — Ещё немного — и вы увидите небо. Позади, из глубины расселины, донёсся низкий гул. Он звучал не угрожающе, скорее задумчиво, будто древнее существо обдумывало слова охотника. Танджиро обернулся, но ничего не увидел. Только тени дрожали на стенах, и где-то далеко, в самом сердце горы, кто-то вздыхал. Когда они вышли наружу, солнце клонилось к закату. Оранжевый свет заливал перевал, золотил камни и траву. Танджиро зажмурился на мгновение, привыкая к яркости. Рядом стоял Гию Томиока — неподвижный, как скала, с рукой на рукояти меча. — Ты вывел их, — сказал Столп Воды без эмоций. — Но демон всё ещё там. — Он не враг, — твёрдо ответил Танджиро, опуская короб с Незуко на землю. — Он охранял проход от того, что внутри. Если бы не он, это существо давно выбралось бы наружу и изменило всю деревню. Гию медленно перевёл взгляд на расселину. Ветер шевелил его чёрные волосы, и в серых глазах мелькнула тень сомнения. — Твой отчёт, — наконец произнёс он. — Ты написал, что существо не убивает, а меняет. Что оно даёт «гармонию» без боли. — Да, — кивнул Танджиро. — Но это ложная гармония. Люди перестают быть собой. Я предложил ему другой путь — дать выбор. Мне кажется, он задумался. Мать мальчика вдруг пошатнулась. Мальчик поддержал её, и она подняла голову. В её глазах появилось осмысленное выражение — первая искра после долгого забытья. — Я... я помню, как мы шли в горы, — прошептала она. — Там был свет. И голос. Он звал... но я не хотела идти. — Вы вернулись, — мягко сказал Танджиро. — Теперь вы в безопасности. Гию молча наблюдал. Затем, не говоря ни слова, повернулся и направился к расселине. — Стойте! — Танджиро преградил ему путь. — Вы не убьёте его? — Не собираюсь, — бросил Столп, не останавливаясь. — Я хочу увидеть своими глазами. — Я пойду с вами. — Останься. Присмотри за людьми. Если я не вернусь к рассвету... — Гию замолчал. — Тогда ты будешь знать, что делать. Танджиро хотел возразить, но в голосе Столпа звучала такая решимость, что слова застряли в горле. Он лишь кивнул и проводил взглядом фигуру, исчезающую в темноте расселины. Солнце садилось. Незуко тихо постучала изнутри короба — она чувствовала тревогу брата. Танджиро присел на камень, рядом с матерью и мальчиком. Западный ветер нёс запах сосен и далёкий звон колокольчика — оттуда, где внизу, в долине, уже зажигались огни. — Всё будет хорошо, — сказал он, скорее себе, чем им. — Я верю, что даже самые тёмные тени могут найти путь к свету. Из расселины донёсся звук — не бой, не голос, а тихий, ровный шёпот, похожий на горную песню. И Танджиро улыбнулся: возможно, древнее существо услышало его. А может, это просто ветер играл в камнях.