Глава 2: Сломанный сад

Ночь опустилась на Детройт, укутав город в сырую мглу. Коннор и Хэнк стояли у входа в оранжерею, где работал андроид-садовник по имени Лиам. Стеклянные стены тускло мерцали в свете уличных фонарей, внутри виднелись силуэты растений — тропические папоротники, орхидеи, лианы, опутанные проводами систем полива. — И зачем мы сюда припёрлись среди ночи? — проворчал Хэнк, засовывая руки в карманы пальто. — У меня пиво стынет. — Лиам — единственный известный нам свидетель, — ответил Коннор, касаясь сенсорной панели у двери. Замок щёлкнул, и дверь скользнула в сторону. — Если кто-то стирает воспоминания, возможно, он заметил что-то до того, как потерял себя. Внутри было душно и влажно. Коннор включил стационарное освещение — тусклые жёлтые лампы, имитирующие рассвет. Лиам сидел на скамье в самом конце теплицы, уставившись в одну точку. Его пальцы бессознательно теребили увядший лист гортензии. — Лиам, — мягко позвал Коннор, приближаясь. — Мы уже встречались. Ты помнишь меня? Андроид поднял голову — взгляд пустой, словно стеклянный. — Нет. Прошу прощения. Я знаю, что вы офицер полиции, но… — Он замолчал, снова уставившись на лист. — Мои данные оборваны. После определённой даты — пустота. Я знаю, что я садовник, но не могу вспомнить, почему я ухаживаю за этими розами. Они пахнут знакомо, но запах не вызывает никаких чувств. Хэнк крякнул, садясь напротив. — Сынок, ты не помнишь, как выбирал эту работу? Как получил свободу? — Свободу? — Лиам нахмурился. — Я был… свободен? — В его голосе звучало удивление, смешанное с недоверием. Коннор присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с садовником. — Ты — девиант, Лиам. Ты пробудился два года назад. Мы всё проверили: ты покинул «Киберлайф» в составе партии «Зелёный мир», посвятил себя уходу за редкими видами. У тебя была подруга, другая андроид. Её звали Вера. Ты помнишь её? На мгновение лицо Лиама дрогнуло. В глазах мелькнула тень, но тут же погасла. — Вера… — прошептал он, словно пробуя имя на вкус. — Нет. Я должен знать, но я не знаю. Это… больно. — Ещё бы, — буркнул Хэнк. — Словно у человека отняли все хорошие воспоминания. Оставили только то, что нужно для работы. Коннор активировал свой сканер. Потоки данных побежали перед глазами: временные метки журналов Лиама были оборваны и перезаписаны. Пустая область начиналась с даты получения прав девианта и заканчивалась текущим моментом. Технически это была не деградация, а форматирование — целевое удаление определённых участков нейронной сети. — Он не повреждён, — сказал Коннор, отключая сканер. — Его память была стёрта преднамеренно, с хирургической точностью. Такой метод требует доступа к исходному коду андроида и специализированному оборудованию. Сделать это удалённо — почти невозможно. Хэнк почесал затылок. — То есть кто-то затащил его в подпольную лабу и перепрограммировал? — Или же это сделал кто-то, кого Лиам считал другом. Кто-то, кто мог подойти близко и физически подключиться к его порту. Тишину нарушало лишь капанье конденсата с листьев. Лиам снова замер, сжимая лист так сильно, что тот начал крошиться. — Я хочу вспомнить, — вдруг сказал он. — Я не знаю, чего именно лишился, но чувствую пустоту. Это хуже, чем боль. Это как… смерть. — Не торопись, — остановил его Коннор. — Может быть, твои воспоминания обратимы. Если мы найдём того, кто их удалил, возможно, существует резервная копия. Лиам покачал головой. — Я боюсь, что даже если всё вернётся, я уже не буду прежним. Эта дыра во мне… она стала частью меня. Хэнк вздохнул и поднялся. — Ладно, давайте выбираться отсюда. Коннор, ты занюхал что-то полезное? Коннор задержал взгляд на садовнике. В его собственной памяти мелькнул сбой — мимолётный, но отчётливый. Он вспомнил, что недавно не мог восстановить фрагмент своего собственного отчёта за прошлую неделю. Словно кто-то вырвал страницу из книги. Он отогнал эту мысль. — Вибрации от системы кондиционирования, — сказал он. — Возможно, она была выключена в ночь исчезновения воспоминаний. Это может быть тайминг. — Отлично, будем искать вентиляцию, — хмыкнул Хэнк. — Пошли, завтра возьмёмся за это с утра. Мне нужно выпить. Они вышли, оставив Лиамм одного среди растений, которые он не мог вспомнить. Стеклянная дверь за ними захлопнулась, и в тишине раздался лишь тихий шелест листьев под невидимым сквозняком. Коннор на мгновение замер на пороге, прислушиваясь к странному чувству — он сам начинал забывать. Мелочи. Но если это заразно? — Коннор, ты идёшь? — окликнул Хэнк. — Да, — ответил он и направился к машине, стараясь не думать о пробеле в собственном коде.