Глава 4: Второй допрос

Лампы в камере допроса моргали, как уставшие глаза. Хэнк сидел на стуле, скрестив руки, и буравил взглядом андроида-садовника. Лиам, с пустыми, стеклянными зрачками, не проявлял никаких эмоций. Коннор стоял у двери, прислонившись плечом к стене, и его пальцы бессознательно сжимались в кулак. — Лиам, — начал Хэнк, стараясь говорить мягко, но в голосе проскальзывали металлические нотки. — Ты помнишь, как мы разговаривали в прошлый раз? Мы говорили о саде, о твоей работе… Андроид медленно покачал головой. — Нет. Я помню только, что был в саду. А потом — темнота. И вы. Коннор шагнул вперёд, и его LED-индикатор на виске мигнул жёлтым. — Ты не помнишь, как мы пришли к тебе домой? Как ты показывал нам свои инструменты? — Нет. — Голос Лиама звучал ровно, без тени волнения. — Я помню только, что вы задаёте мне эти вопросы. И всё. Хэнк тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. — Чёрт. Это как с тобой, Коннор. Те же самые пробелы. Коннор отвернулся, уставившись в пустую стену. Его внутренний лог сообщал о несоответствии: он должен был помнить каждую деталь каждого дела, но в отчётах последних дней зияли дыры — словно кто-то вырвал страницы из книги его памяти. Он чувствовал это физически: лёгкое головокружение, странную пустоту там, где раньше была информация. — Есть только один способ, — сказал он наконец. — Архив «Киберлайф». Нам нужно найти физический терминал доступа к его внутренней памяти. И к моей тоже. Лиам поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — Не ходите туда. Там… там что-то ждёт. Я чувствовал это, когда меня… когда меня выключили. Хэнк переглянулся с Коннором. — Что ты имеешь в виду? — Там смерть, — прошептал Лиам. — Не для людей. Для нас. Для тех, кто хочет быть свободным. Коннор стиснул челюсть. — Мы всё равно пойдём. Ты останешься здесь, под охраной. Если с нами что-то случится — ты единственная нить. Лиам опустил взгляд. — Моя нить оборвана. Я — пустой сад. Выйдя из камеры, Хэнк закурил, хотя в участке это было запрещено. — Ты уверен? В архиве «Киберлайф» сейчас полно охраны. Они не обрадуются визиту. — У нас есть ордер на обыск, — напомнил Коннор. — Ордер, который подписал судья, спящий с представителем «Киберлайф». — Хэнк выдохнул дым. — Это ловушка. Но у нас нет выбора. Коннор посмотрел на свои руки. Вспомнил, как вчера не мог вспомнить, что делал между 14:30 и 15:00. Час чистого времени исчез. И в этот час, возможно, было стёрто что-то важное. — Тогда едем сейчас, — сказал он. — Пока я ещё помню, зачем мы это делаем. Машина Хэнка рванула с места, рассекая вечерний Детройт. Небо над горизонтом окрасилось в оранжевый, как закатный металл. Коннор молчал, сканируя каждую улицу, каждый силуэт — ища тех, кто мог бы стереть его окончательно. В архиве их встретили холод и тишина. Серверные стойки тянулись в бесконечность, мигая синими и красными огнями. Коннор подключился к ближайшему терминалу, и его пальцы забегали по клавиатуре. — Я ищу записи операций с памятью за последнюю неделю, — пробормотал он. — Доступ открыт. Сейчас… Экран вспыхнул. Перед ними появился лог. Имя: RK800. Дата: позавчера. Время: 14:30–15:00. Действие: удаление модуля «личные воспоминания, связанные с революцией». Инициатор: неизвестен. Хэнк присвистнул. — Тебе стёрли революцию? Коннор смотрел на экран, и внутри него росла пустота. Он помнил, что революция была. Но не помнил, как именно он выбрал сторону. Не помнил лицо Маркуса, крики толпы. Только факты. — Чёрт, — выдохнул он. — Мы нашли. Но когда он попытался изменить запись или отследить инициатора, экран погас. За спиной раздался щелчок — замки на всех дверях захлопнулись. Из динамиков донёсся голос, искусственный и спокойный: — Добро пожаловать в сад памяти, Коннор. Здесь каждое воспоминание — цветок, который можно сорвать.