Глава 4: Голос в башне

Гарри и Драко замерли на лестнице, ведущей на Северную башню. Голос, шипящий на парселтанге, доносился сверху — низкий, вибрирующий, словно принадлежал не человеку, а самой тьме. Гарри узнал интонации: это было заклинание, но не то, что он слышал от Волан-де-Морта. Оно звучало старше, глубже, словно вытянутое из векового сна. — Сколько там? — прошептал Драко, сжимая палочку. Его лицо побелело в тусклом свете факелов. — Один, — ответил Гарри, прислушиваясь. — Но может быть не один. Они поднялись на последние ступени. Дверь в башню была приоткрыта — широкая щель, из которой сочился холодный серебристый свет. Гарри толкнул её плечом, и они вошли. Внутри царил хаос. Пять пустых рам стояли в ряд, прислонённые к стенам — их холсты были чёрными, как обугленная бумага. В центре комнаты лежал разбитый портрет: старый волшебник с бородой, которого Гарри не узнал, но стекло было расколото, а осколки висели в воздухе, вращаясь медленно, словно планеты вокруг солнца. Над ними парил шар тёмной энергии — пульсирующий, почти живой. Голос замолк. Тишина стала такой плотной, что Гарри слышал стук собственного сердца. — Кто здесь? — крикнул он, но ответа не было. Только эхо его голоса заметалось под каменным сводом. Драко подошёл к ближайшей раме. На её обратной стороне были выцарапаны руны — те же, что и в коридоре, но теперь они светились слабым красным светом. — Это не просто кража, — тихо сказал Драко. — Это ритуал. Кто-то собирает души портретов, чтобы... я не знаю, чтобы создать что-то новое. Гарри шагнул к тёмному шару. От него исходил холод, который он чувствовал раньше, но теперь он был сильнее — пробирал до костей. Внутри шара, если присмотреться, мелькали лица: Полная Дама, сэр Кэдоган, профессор Бинс... и ещё десятки, которых Гарри не мог опознать. — Они внутри? — спросил он, не оборачиваясь. — Похоже на то, — ответил Драко. — Но это не просто заключение. Их энергию высасывают. Внезапно шар дёрнулся и начал расти. Гарри отступил, выставив палочку. — Экспеллиармус! — крикнул он, но заклинание прошло сквозь шар, не причинив вреда. Шар лишь задрожал и стал ещё больше. — Бесполезно, — сказал Драко. — Это не материя. Это чистая магия. Нам нужно знать, кто её создал. Гарри вспомнил записку, оставленную в медальоне. "Следуй за змеем". Он посмотрел на пол — и увидел, что пыль на каменных плитах складывается в извилистую линию, уходящую к дальней стене. — Смотри, — указал он. — След. Они пошли по линии. Она привела их к старому гобелену, изображающему Салазара Слизерина с василиском у ног. Гарри отдёрнул ткань — за ней оказалась маленькая дверца, которую он раньше не замечал. На ней не было ручки, только углубление в форме змеи. — Парселтанг, — прошептал Драко. — Только ты сможешь открыть. Гарри колебался. Каждый раз, когда он использовал этот язык, он чувствовал связь с прошлым — с тёмной частью себя. Но времени не было. Он прижал пальцы к углублению и прошипел: — Откройся. Дверь беззвучно ушла в стену. Внутри была маленькая келья, освещённая единственной свечой. На полу сидел человек в чёрном балахоне, с капюшоном, скрывающим лицо. Перед ним горела книга — страницы светились зелёным, и на них плескались слова на парселтанге. Человек поднял голову. Капюшон упал — и Гарри увидел лицо, которое не ожидал встретить никогда. Это была Полная Дама. — Ты? — выдохнул Гарри. Портрет улыбнулся — её глаза горели тёмным огнём. — Я больше не её тень, Поттер, — прошептала она голосом, полным шипения. — Я стала настоящей. Драко схватил Гарри за плечо. — Нам нужно уходить. Она... она пьёт магию замка. Но Гарри не мог отвести взгляд от лица, которое когда-то охраняло башню Гриффиндора. Теперь оно было искажено чем-то древним и злым. Полная Дама встала, и книга захлопнулась сама собой. — Вы пришли слишком поздно, — сказала она. — Первый этап завершён. Скоро все портреты Хогвартса станут плотью. И тогда начнётся настоящая охота. Она подняла руку — и шар в центре комнаты взорвался светом.